Злоключения редакции в мире бандитского капитализма
Эта история длинная, хотя и краткая, как бандитский налет, каковым она и является. Поневоле она писалась в несколько приемов.
Налет
В здание, в котором полвека жило «Новое время», оно, скорее всего, больше никогда не вернется. Журнал, которому в прошлом году исполнилось 60 лет, в котором считали за честь публиковаться политики и журналисты с самыми громкими именами, журнал, переживший все потрясения последних лет и оставшийся одним из последних независимых изданий страны, в одночасье оказался на улице — в самом буквальном смысле слова. В его доме громят помещения — сносят все внутренние перегородки и взламывают паркет. Пришельцы шарят по ящикам столов в поисках чего-нибудь интересного — а мало ли интересного можно найти в журналистских столах?..
Старая история жизни журнала «Новое время» на Пушкинской площади закончилась обычным рабочим днем 19 февраля 2004 года, где-то после обеда. Дежурная бригада окончательно утвердила то, что должно быть на обложке журнала, и все разошлись по комнатам — кто писать, кто верстать. Никто еще ничего не понял, когда позвонили с вахты и сообщили, что идут незваные гости.
Совсем другая «бригада» — два десятка энергичных качков — на мгновение остановилась перед запертой дверью приемной. Легкая застекленная дверь никак не предназначалась для долгой обороны. «Ломай!» — раздалась команда…
Дело происходило обычным рабочим днем, в самом центре Москвы. Хотя, конечно, это был не совсем обычный рабочий день. Обычных рабочих дней в редакции «Нового времени» не было уже почти полгода, с тех пор как сентябрьской полночью 2003 года дома у одного из руководителей еженедельника раздался телефонный звонок: «Какие-то люди выгнали наших вахтеров и захватили здание».
«Какие-то люди» представились сотрудниками ООО «Примекс» и предъявили документы на право собственности на здание, владельцем которого «Новое время» было без малого полвека. Откуда взялось такое право? Пожалуйста, вот договор купли-продажи. У кого купили? Будьте любезны, вот: ООО «Концепт». Кто такой «Концепт»? Извините, не знаем. Не наше дело. Наше дело купить.
С тех пор прошло достаточно времени, чтобы установить цепочку воистину детективных событий.
Финдиректор фальсифицирует документы
1 апреля 2003 года — запомним эту дату, она будто специально подобрана. В этот день финансовый директор «Нового времени» Минаков тихо подписал — ни много ни мало — договор купли-продажи здания. Позже, оправдываясь, он назовет этот акт «пустой бумажкой», а сам договор «мнимым», «не имеющим правовых последствий», «недействительным с самого начала». Еще позже он оправдываться перестанет и вообще откажется давать хоть какие-то объяснения «без адвоката», что довольно странно для служебных отношений, но зато точно вписывается в неотвратимую судебную перспективу. Сам договор в редакции не видели до сих пор. Был ли он? Без сомнения, был, коль скоро вызвал череду столь серьезных последствий. Но тогда куда он подевался? На этот и многие другие вопросы Минакову придется ответить уже суду — против него возбуждено уголовное дело.
Имел ли право финансовый директор подписывать такой документ, как договор купли-продажи редакционного здания? Нет, конечно. Однако на всякое «нет» при большом желании можно найти пламенный привет. Оказалось, что за четыре месяца до Дня дураков точно так же без лишней огласки финдиректор зарегистрировал новый Устав ООО «Редакция “Новое время”». Новый Устав отличался от старого только в одном, но решающем отношении: полномочия финдиректора фантастически расширялись, фактически он обретал все полномочия генерального директора.
В порядке справки: учредителями ООО «Редакция “Новое время” являлся журналистский коллектив 1991 года, когда и состоялась регистрация «Нового времени» в качестве независимого издания. Большинство журналистов- учредителей уже не работают в «НВ». Имена многих широко известны публике… Так вот, оказывается, 15 ноября 2002 года состоялось собрание учредителей, на котором и было принято решение изменить Устав в пользу Минакова. Согласно протоколу собрания в нем приняли участие 14 учредителей, включая главного редактора-директора.
На самом деле по закону об обществах с ограниченной ответственностью полномочия финансового директора никак не могут равняться полномочиям директора. Так что даже если учредителям действительно взбрело бы в голову принять такое странное решение, оно было бы противозаконным. Самое пикантное, однако, заключается в том, что они ничего подобного не принимали. Никто из 14 учредителей и не подозревал, что 15 ноября 2002 года участвовал в судьбоносном собрании. А главный редактор вообще в эти дни находился за 10 тысяч километров от Москвы, в Гватемале, о чем свидетельствуют репортажи в журнале, визовые отметки в паспорте и авиационные билеты.
Никакого собрания учредителей не было. Протокол сфальсифицирован. Подпись главного редактора — генерального директора под новой редакцией Устава подделана. Вот такое оригинальное ноу-хау. И сделано это было для того, чтобы четыре месяца спустя другую подпись — финансового директора под договором купли- продажи — можно было бы выдать за действительную. Впрочем, для этого пришлось изобрести еще одно собрание учредителей. Оно якобы состоялось в тот самый исторический день 1 апреля 2003 года, и на нем учредители якобы «одобрили крупную сделку» — продажу здания.
1 апрель — никому не верь… Повторим для ясности. Никакого второго собрания так же не было и в помине, как не было и первого, а был лишь второй сфабрикованный протокол.
Купля — продажа — перепродажа. Все участники—призраки
Так или иначе, 1 апреля 2003 года на пока невидимой сцене появляется «фирма-покупатель» — ООО «Концепт». Приглядимся к ней поближе. У нее, как полагается, есть (или был на тот момент) «учредитель». Это, как выяснилось, некий студент, подрабатывавший себе на жизнь тем, что «сдавал в аренду» свой паспорт. И есть (или был на тот момент) «генеральный директор» — курьер некоего «адвоката» Акименко, с которым вел дела Минаков. Потом лица-маски будут таинственным образом меняться и исчезать, но опустим детали…
Фирма «Концепт» не имеет за душой ни активов, ни деятельности — ничего, кроме своего символического названия. Все, что она сделала, — это «купила» здание на Пушкинской площади. Впрочем, нет, она сделала еще одну вещь. Она его «продала». Кому «продала»? Фирме «Примекс».
Фирма «Примекс» как две капли воды похожа на фирму «Концепт». В графе «Обратная связь», которую заявитель должен заполнять при учреждении своей фирмы, и по «Концепту», и по «Примексу» был указан один и тот же контактный телефон.
В «перепродаже» здания от «Концепта» к «Примексу», в смене шила на мыло, однако, есть особый смысл. Эта игра называется «Найти добросовестного приобретателя».
«Добросовестный приобретатель» — понятие юридическое. Оно было специально разъяснено и как бы окончательно узаконено решением Конституционного Суда летом прошлого, 2002 года. Этому предшествовали события весьма драматические.
В стране бушевала волна квартирных махинаций. Жулики различных мастей продавали не принадлежащие им квартиры своим подельникам. Те перепродавали эти квартиры ничего не подозревавшим гражданам, сами скрывались в неизвестном направлении, а через некоторое время обманутые собственники начинали требовать свое имущество обратно. Суды их требования удовлетворяли. Выселяли людей, отдавших за квартиры порой все свои накопления, на улицу. И предлагали искать бесследно исчезнувших продавцов и перепродавцов… Смысл разъяснения Конституционного Суда в этом и заключался: «добросовестный приобретатель» не должен страдать, квартира останется у него.
Конституционный Суд, безусловно, руководствовался лучшими намерениями. На практике это сразу стало криминальной схемой увода недвижимости. Теперь для успеха аферы достаточно инсценировать «добросовестного приобретателя», умело выстроив декорацию из цепочки перепродаж. Что и было проделано в случае с «Новым временем».
У двух близнецов «Концепта» и «Примекса» разделение ролей. Сделка «Концепта» уязвима. Она оформлена по подложным документам, и жульничество может быть доказано в суде. Не беда. Когда это случится, «Концепт» растворится в воздухе и исчезнет без следа — это ведь в действительности фирма-пустышка, фирма- фантом. Главное, что здание уже будет числиться за «Примексом», который заявит, что ни о каких злоупотреблениях ни сном ни духом не ведал. «Примекс» может изображать из себя «добросовестного приобретателя».
На самом деле «Примексу» тоже было суждено исчезнуть подобно «Концепту», он такой же фантом. Не успев «купить» здание у «Концепта», «Примекс» тут же «продал» его еще одному близнецу упомянутых ООО, теперь под названием «Эффект». (Естественно, что все эти операции существовали только на бумаге.) Вот кто (или кто-то следующий за ним) по сценарию должен был стать «стопроцентно добросовестным приобретателем» — чем длинней цепочка перепродаж, тем трудней доказать злоумышленную связь. Но вышел сбой, история получила широкую огласку в прессе, и эта третья «сделка» не была официально зарегистрирована, то есть не вступила в законную силу. Роль «нового владельца» придется и дальше играть «Примексу». Главное, однако, достигнуто: у него в руках появился настоящий документ — на государственной бумаге, с выправленными по всей форме подписями и печатями. Свидетельство о собственности. И теперь его можно предъявлять городу и миру.
И право уходит налево
Это — кульминация процесса и ключевое звено криминального ноу-хау. В результате нескольких подделанных подписей, фальшивого договора и виртуального процесса квазипродаж, с помощью пары подставных фирм здание в центре Москвы на Пушкинской площади уведено у владельца. Чисто конкретно. Совершенно «законным образом». Фиктивная фантомная деятельность породила новую реальность и новое право. При этом право ушло налево…
Теперь наступает следующая стадия: физическое воплощение этого левого права.
Для того чтобы занять здание, мало иметь свидетельство о собственности, нужно получить отдельное решение суда. Захватчики типа «Примекса» предпочитают самосуд. Они дерзко пролезают в дыру в законе.
Дыра называется «Захватчика не судят». Трудно отрицать, что когда угрюмые качки силой захватывают здание, закон нарушается самым очевидным и грубым образом. Но уже в следующее мгновение закон теряется: интервент гордо предъявляет документ на право собственности. Оспорить его можно только через суд. А суды могут тянуться годами — в том числе и суд по поводу незаконных действий при захвате. Без соответствующего решения суда ни один пристав изгонять захватчика не придет, и восстановить справедливость, получается, можно только тем же самым путем — силовым, что, во-первых, опять же незаконно, а во-вторых, законному владельцу обычно не по силам.
Именно такому захвату и подверглось здание «Нового времени». И даже дважды. Первый захват произошел 17 сентября 2003 года, когда хмурые люди предъявили вахтерам «Нового времени» то самое свидетельство о собственности и выгнали их из здания. Это случилось в ночь со среды на четверг, а четыре дня спустя в воскресенье вечером около 20.00 захватчики попытались очистить здание от всякого редакционного присутствия. Однако двум сотрудникам редакции удалось тогда запереться в приемной и дозвониться до нескольких СМИ. Информация немедленно прошла по «Эху Москвы» и телеканалу «Россия», депутаты Госдумы Владимир Лукин и Николай Гончар, услышав об этом, подняли на ноги милицейское начальство, из МВД распоряжение разобраться было спущено в ГУВД Москвы, оттуда — в Центральный округ… В общем, пыл захватчиков удалось охладить. Зачистка здания не состоялась — в тот момент.
Пять месяцев спустя, 19 февраля 2004 года, захватчики перед запертой дверью приемной уже не остановились. Они вообще не остановились ни перед чем. Ни перед тем, чтобы силой, с выкручиванием рук и выворачиванием карманов вышвырнуть журналистов на улицу — всех до единого. Ни перед тем, чтобы захватить собственность редакции (компьютеры с рабочими файлами, шкафы с архивами, столы с материалами и личными вещами, библиотеку, собиравшуюся 60 лет — все это потом сгребли и свалили в кучу-малу). После чего принялись методично крушить здание изнутри — до голых стен и несущих конструкций.
Разрушение здания — сигнал журналистскому коллективу: «Вы не вернетесь. Редакции тут не работать». И еще один сигнал: идет «предпродажная подготовка». Захватчик готовит здание для «коммерческого клиента». Или заказчика — того, кто «заказал» захватчику здание и, соответственно, всю операцию.
Особенность новорусского захватнического бизнеса в том, что захватчики не просто не боятся закона. Они играют с ним в кошки-мышки. Фактически они узурпируют закон. Смысл ноу-хау по обретению «свидетельства о собственности» именно в этом. И они тем более не боятся конкретных служителей закона. Нужные им документы (фальшивый Устав «Нового времени», криминальный договор купли-продажи «Концепту», мнимый договор перепродажи «Примексу» и т. д.) регистрируются в соответствующих инстанциях, будь то федеральных или муниципальных, как если бы это были президентские указы, — в рекордно короткие сроки и без проверки. Районная милиция обращается к ним ласково по именам. Суды, вопреки очевидности, таинственным образом откладываются или складываются в их пользу. Армия нужных людей, госслужащих, бюрократов на разных уровнях в бесчисленных конторах, производящих важные правоустанавливающие бумажки, в охранных агентствах, правоохранительных органах, в политических инстанциях оказывает им незаметные услуги, связана с ними невидимыми узами. Вот почему, действуя средь бела дня криминальными или, как нынче принято говорить, беспредельными средствами, захватчики никогда не сталкиваются с законом. Наоборот. Беспредел демонстративно обряжается в квазилегальные формы. Пора познакомиться поближе с героями этой истории.
Действующие лица. Пофамильно
О безымянных героях — в действительности целом классе чиновников, стряпчих, судебных приставов и прочая и прочая, находящихся формально на госслужбе, а реально на совсем иной службе, фактически использующих свое государственное положение в интересах криминалитета, уже шла речь. Без них вышеописанная операция по легализации криминального отъема собственности была бы невозможна. Конкретные имена желательно, чтобы подставило следствие.
В этой статье мы назовем некоторых героев с именами. Тех, в ком уверены. В порядке появления их в нашей истории.
Минаков Дмитрий Николаевич. Финансовый директор «Нового времени» в течение последних пяти лет. Человек, с которого и началась реализация всей схемы, потому что это тоже часть бандитского ноу-хау: все начинается с нескольких фальшивых документов и, соответственно, с поисков человека внутри фирмы, который эти документы организует. Нужен тот, кто «подставит» фирму и… отойдет в сторону. Этот человек поначалу может использоваться жуликами, что называется, «втемную», он может до поры полагать, что действует под влиянием маленьких простительных соблазнов, но отступать ему уже некуда, и очень скоро из слепого орудия он превращается в прямого соучастника преступления.
Как именно обстояло с Минаковым, наверное, интересно с психологической точки зрения. Увы, это никак не влияет на результат. Так или иначе, через несколько дней после первого захвата, не оставив никаких объяснений, которые могли бы помочь в расследовании, и даже не сдав дела, Минаков прислал в ошарашенную редакцию телеграмму: «Прошу уволить меня по собственному желанию». Для верности это собственное желание он еще продублировал. И был таков.
Акименко Дмитрий Геннадиевич. Неуловимая личность, называет себя «адвокатом». Для этого у него есть два основания. Во-первых, некие корочки, которые он предъявляет при случае. Во-вторых, рабочее место. Он снимает стол в помещении, примыкающем к Третейскому суду по адресу Новый Арбат, 23, так что вывеска суда как бы осеняет и его присутствие. На самом деле ни в Третейском, ни в каком ином суде он не работает.
Кто он? На этот вопрос исчерпывающе может ответить только суд. Но типаж известен.
В нашей жизни есть огромная черная дыра (или серая зона) — сфера взаимоотношений со всевозможной бюрократией. Получение любой справки, разрешения, лицензии, свидетельства грозит физическим или юридическим лицам головной болью, а то и смерти подобно. И тут как из-под земли появляется «спаситель» — посредник, сводник, «жучок» — наш язык передает множество оттенков. Он знает, как устроены коридоры всякой власти, и вхож в нужные кабинеты. Он знает, какие колесики таинственной машины «смазать», сколько и куда «занести», чтобы решить вопрос. И он умеет очень по-свойски, интимно обращаться с дышлом закона.
Так или иначе, с некоторых пор «адвокат» Акименко стал главным советником Минакова, так что редакции еще придется долго и тщательно разбираться с их наследием. Безусловны два обстоятельства. Он занимался регистрацией собственности ООО «Редакция “Новое время”» на здание (оформлено в ноябре 2002 года). И именно он вывел на сцену фирму «Концепт» — первое звено мошеннической цепочки.
Продолжим перечень.
Нестеренко Николай Владимирович. Заместитель гендиректора «Примекса», на деле — «полевой командир» бригады штурмовиков. 1975 года рождения, русский, уроженец Северного Кавказа. Бывший спортсмен — отличник, мастер единоборств, владелец вишневого «Мерседеса», начинавший свою карьеру личным охранником, — таким обычно доверяют собирать дань с коммерческих палаток. Нестеренко было поручено захватить и удержать здание, и ему нравится его ударная роль: «У меня довольно высокое положение в нашей структуре — а это очень крупная структура».
Профессиональная деятельность Нестеренко вовсе не ограничивается «Новым временем». Приготовьтесь выслушать еще одну лихую историю…
Из постановления о возбуждении уголовного дела Хамовнической межрайонной прокуратурой в связи с обращением гендиректора НИИ эластомерных материалов и изделий (ОАО НИИЭМИ) Сергея Резниченко:
«7.02.04 неизвестные лица в количестве около 30 человек ворвались в принадлежащее ОАО на праве собственности здание, расположенное по адресу г. Москва, ул. Ефремова, д.10, назвавшись его новыми владельцами…»
Институт эластомерных материалов — не редакция либерального еженедельника, а оборонное предприятие с секретными лабораториями. И здание здесь — не четырехэтажный дом, а десять этажей в 11 тысяч метров в районе Фрунзенской набережной. Кто же «эти лица в количестве примерно 30 человек»?
Из обращения гендиректора НИИЭМИ к прокурору ЦАО Москвы: «Руководил действиями нападавших гр-н Нестеренко Н.В., представившийся директором ООО “Бизнес-контракт” как нового собственника этого здания».
Нестеренко делает карьеру: в «Примексе» он лишь заместитель гендиректора.
Технология та же. Сначала по подложным документам и доверенностям были изменены учредительные документы НИИЭМИ, потом почему-то Шацкий районный суд Рязанской области обязует инспекцию Министерства по налогам и сборам No 4 ЦАО Москвы внести в государственный реестр изменения, в соответствии с которыми генеральным директором НИИЭМИ становится некто Юсупов Марат Нешанович. Судья Шацкого суда с момента этого решения отбыл на долгий отдых в Эмираты, и ясно почему. Его решением было освящено все: и некое собрание акционеров НИИЭМИ, избравшее Марата Нешановича гендиректором, и, главное, одобрение этим собранием продажи здания фирме «Виюр- град». Дальше все по схеме, вопрос только в названиях фирм. 21 января 2004-го регистрируется сделка продажи здания «Виюр-градом» упомянутому «Бизнес-контракту», где начальствует Николай Нестеренко. И вот его пояснение в ОВД «Хамовники» сразу после операции по захвату — с сохранением лексико-орфографических особенностей:
«В декабре 2003 года я познакомился с директором “Виюр-града” по имени Павел, фамилию не помню. Он сказал, что является владельцем здания. Встретились в офисе в районе Тишинский площади, точный адрес не помню. Поскольку мне его рекомендовали хорошо знакомые мне люди, которых я назвать не хотел бы, у меня не возникло сомнений в его правомочности. Мы пришли к некому соглашению. Он предъявил свидетельство о собственности, я по своим каналам проверил. Св-во действительно зарегистрировано. На основании этого я решил оформить договор купли-продажи…»
Яркий автопортрет «добросовестного приобретателя» нарисовал бывший мастер спортивных единоборств. Нужен еще штрих в этот портрет? Пожалуйста.
В новогоднюю ночь с 31 декабря 2002 года на 1 января 2003 года, выражаясь протокольным языком, «неизвестные лица ворвались в принадлежащее ОАО “Гипрохим” на праве собственности здание, назвавшись его новыми владельцами…». «Гипрохим» — еще один институт с известной научной и менее известной финансовой историей. Но что в данном случае важней, это — большое здание на Щербаковский улице у станции метро «Семеновская». Командовал «неизвестными лицами» вездесущий Нестеренко Николай Владимирович. По какому праву? По праву «крупного акционера» и, конечно же, заместителя гендиректора ОАО «Гипрохим». У этого молодого человека очень разнообразные научные интересы.
Парад победителей будет неполон без еще одной фигуры. Порт Дмитрий Валерьевич.
В Институте эластомерных материалов он вооружен бумажкой следующего содержания: «ОАО НИИЭМИ… уполномочивает юрисконсульта Порта Д.В. представлять интересы общества»… В «Новом времени» с Дмитрием Валерьевичем знакомы давно — с той сентябрьской ночи первого захвата, когда юрисконсульт Порт предъявил точно такую же доверенность, только от «Примекса». С боевиками Нестеренко он просто неразлучен. «Как дела на Фрунзенской набережной?» — поинтересовались у него, и он улыбнулся открыто: «Замечательно! А вы разве не знаете, что у нас пять таких проектов?»
Знаем. Среди них, кстати, значится и знаменитый универмаг «Москва» на Ленинском проспекте. Там, впрочем, очередная эманация «Примекса» выступает в роли тех, кто универмаг отбивает от таких же «виюр- градов», и это важно понять: мы живем в эпоху абсолютной взаимозаменяемости. Захватчики и защитники собственности могут меняться местами. В любом случае они часто действуют одними и теми же средствами — и все по той же причине: закон против беспредела бессилен, побить его может только другой беспредел.
«Примекс», «Концепт», «Бизнес-контракт», «Виюр- град»… Порознь они изображают из себя нормальные независимые фирмы, «добросовестных приобретателей». На деле схема криминальных действий и даже исполнители одни и те же. Люди неслучайные — роли и амплуа замечательно структурированы. В отработанной операции требуются: «наводчик», «предатель», «штурмовик», «консильери» (если воспользоваться титулом из «Крестного отца», обеспечивает юридическое сопровождение). Это сеть. Кто держит в руках всю сеть?
До суда любой ответ на этот вопрос может считаться гипотезой. И тем не менее…
Разрешите представить: Антимоний. Это не понятие, а имя собственное.
Антимоний Евгений Григорьевич. 1969 года рождения. В кругах серьезных людей, живущих по понятиям, имеет стойкую репутацию профессионального кидалы. Едва ли не каждый из них, услышав его имя, вспоминает какую-то отдельную историю про Антимония. Особенно популярен сюжет про то, как на заре своей экономической деятельности он пытался по-крупному кинуть с бензином одну чеченскую группировку. Это для нашего героя могло кончиться совсем скверно, но помогли связи, с чеченцами договорились, и Антимония всего лишь выбросили из машины, но живого.
Ныне визитной карточкой и, по-видимому, ширмой Антимония является владение столичной сетью пивных ресторанов «Кружка». В редакцию «Нового времени» его привел финансовый директор Минаков, с энтузиазмом представив как серьезного инвестора, в активах которого немалые средства российских эмигрантов в США и неограниченные возможности «решать вопросы» в Москве. В приглянувшееся ему здание Антимоний пришел с целым рулоном красивых эскизов. «Мы сделаем здесь гостиницу и назовем ее “Пушкин” — сказал он, — 30 процентов вам, 70 — нам».
О том, что на эскизы он потратился зря, Антимонию в редакции сообщили со всей возможной вежливостью, после чего он без обиняков предложил продать ему здание. Ответ был аналогичным, и тогда не на шутку встревожился Минаков: зря, дескать, редколлегия так, он опасный человек. Лучше бы найти с ним консенсус. Редколлегия, однако, сочла разговор исчерпанным. И ошиблась. Антимоний нашел свой асимметричный ответ. План захвата здания и его реализация (манипуляции с документами, квазипродажи и перепродажи), судя по всему, принадлежат ему. Но для ударной фазы комбинации — физического захвата и удержания здания требовался союзник, обладающий соответствующим ресурсом, боеготовым отрядом штурмовиков. Такой партнер у Антимония имеется. Это некто по имени Владимир Палихата.
Технология (техника безопасности) этого специфического рода бизнеса основана на том, что реальные организаторы захватов принципиально невидимы. Именно поэтому, к слову сказать, им не страшны никакие арбитражные суды, их фигурантами являются исключительно подставные лица. Они, как главные режиссеры, разыгрывают весь спектакль, нанимают актеров или содержат целые труппы, но сами остаются за кулисами. Действующие лица — другие. И поди докажи, что эти лица (юридические и физические) действуют связанно, — паутина тонкая, легко рвется. Тут, однако, Палихату подвела верность кадрам. Вездесущий Николай Нестеренко — его верный кадр. Был охранником Палихаты, выбился в штурмбанфюреры — не зря он гордится своей карьерой. Формально он даже «партнер» Палихаты. В ОАО «Гипрохим», как вы помните, он числится «крупным акционером» — по состоянию на 24 июня 2003 года за ним значилось 15,7 процента акций. А главным акционером является Владимир Палихата — у него 40-процентный пакет.
Итак, Антимоний — Палихата. Так выглядит в нашей истории двойной портрет захватчика. Захватчик — не конец цепочки. За захватчиком обычно стоит заказчик, который и имеет реальные виды на собственность, ставшую объектом тайной охоты. Что-то слишком много на Пушкинской площади развелось редакций и слишком мало развлекательных заведений, отелей и казино, в какой-то момент решает заказчик. И захватчик принимается за дело.
Антимоний — Палихата не просто говорящие фамилии. Это готовое имя для понятия, обозначающего открытый квазилегальный отъем собственности, ограбление как бизнес-проект.
У этого рода деятельности много имен: например, hostile takeover, что переводится с англо-американского как «враждебное поглощение», есть даже не слишком переводимое — greenmail. Тех, кто этим занимается, называют чаще всего «рейдерами». Фактически это целая индустрия. Сегодня едва ли не каждая крупная бизнес- группа имеет в своем составе соответствующее подразделение — от профессиональных юристов и экономистов до штурмовых отрядов, очень похожих на «бандформирования».
Что ни день, мы слышим все о новых и новых захватах. Очередной жертвой становится то универмаг, то музей, то редакция, то институт, то предприятие — в широком ассортименте от спиртового завода до горно- обогатительного или целлюлозно-бумажного комбината. Как пирожки, пекутся все новые свидетельства о собственности и договоры о купле-продаже, и схема везде примерно одинаковая: одна-две подложные подписи, решение какого-нибудь Шацкого суда, мгновенная перепродажа, и встречайте: Николай Нестеренко, и таких Николаев сегодня — легион.
Рынок передела
У этого «бизнеса» фантастическая норма прибыли. Затраты — на захват и удержание объекта — примерно миллион долларов, в особо трудных случаях могут доходить до двух. Реальная же цена трофея: пять — десять — пятнадцать миллионов, а то и больше. Эксперты оценивают рентабельность подобного «бизнеса» в семьсот процентов годовых. Это в среднем, в случае полного успеха ее подсчитать невозможно. Но полным успехом такие начинания увенчиваются не всегда. Иногда приходится договариваться. Не с собственником, конечно, — его перспективы удручающи при любом исходе. Как минимум, с половиной своей собственности собственник должен попрощаться уже в момент первого знакомства с захватчиком. Половину он может спасти, если найдет сильного заступника, способного вести затяжную войну. Дальше все зависит от соотношения сил, по мере фиксации которого обе стороны начинают переговоры и поиски компромисса. Обычно даже в худшем варианте захватчику возмещаются все расходы плюс 300–400 процентов бонуса.
Объемы этого буйно развивающегося «лохнесского» рынка огромны. Фактически это технология агрессивного передела.
Тому есть важная объективная предпосылка. Ее очень точно определил на круглом столе в «Новом времени» замечательный и так нелепо и рано умерший журналист и экономист Никита Кириченко: «Легитимной собственности в России так и не появилось».
Коль скоро легитимной собственности не появилось, то любое право собственности может быть оспорено, и… любой захват может быть узаконен. Все зависит от ловкости рук.
В реальной жизни закон (власти разных уровней, правоохранительные органы, суды) не защищает ни собственника, ни законного владельца. От налетающего внезапно из-за угла невидимого противника, фактически сводной армии криминала и коррупции собственник, как одинокий ковбой на Диком Западе, должен защищаться сам. И тут его ждет немало грустных открытий. Очень скоро он узнает, что «спор о праве» на практике выливается в «войну бюджетов и влияний». А сам закон под разговоры о «диктатуре закона» превращается в чистый, то есть очень грязный, ритуал, в формальную процедуру, целенаправленно освящающую откровенное беззаконие. Если это и «диктатура закона», то очень управляемая, притом не только и даже не столько из Кремля, у которого просто нет стольких интересов. Ниточки управления тянутся из-за самых разных кулис, так что в действительности «диктатура закона» выливается в абсолютный произвол.
Закон как «крыша» беззакония — идеальная почва для самого черного грабительского передела. Право на насилие приватизируется — неслыханная вещь в уважающем себя государстве. Страна превращается в Гуляй- поле, раздолье для налетчиков и полевых командиров. Что делает невозможным нормальный бизнес и ставит под угрозу любую нормальную деятельность. Это худший вид государственного дефолта. Формула катастрофы.
С подачи Джорджа Сороса ту систему, что сложилась у нас в пореформенное время, называют порой в сердцах «бандитским капитализмом». Размашистое определение. В любом случае даже автор употреблял его как метафору. То, что делают Антимоний — Палихата, однако, является бандитским капитализмом без кавычек и метафор.
Если действительно наступила пора произвести санацию «капитализма, который мы построили», то начать ее следует с того, чтобы отделить зерна от плевел, мух от котлет, бандитов от капитализма. И это как раз тот, возможно, единственный случай, когда следует применить «диктатуру закона» — по всей строгости. Государство не может мириться с бандитизмом. С ним следует разбираться без антимоний.