Плюс – минус апокалипсис
Олдос Хаксли. «Дивный новый мир».
«О дивный новый мир…» Память злорадно подсказала Дикарю слова Миранды. «О дивный новый мир, где обитают такие люди».
Название романа Хаксли подсказал Шекспир.
«О чудо… Сколько вижу я красивых созданий! Как прекрасен род людской… О дивный новый мир, где обитают такие люди». («Буря». Монолог Миранды).
Дивный новый мир – идеальный мир. Идеалом является стабильность.
«— Стабильность, — подчеркнул опять Главноуправитель, — стабильность. Первооснова и краеугольный камень. Стабильность. Для достижения ее — все это. »
Все это стоит перечислить.
«—… устроили Мор книгочеев: переморили горчичным газом в читальне Британского музея две тысячи человек.
— … начат поход против Прошлого, закрыты музеи, взорваны исторические памятники (большинство из них, слава Форду, и без того уже сравняла с землей Девятилетняя война), изъяты книги, выпущенные до 150-го года э. Ф. — Дату выпуска первой модели “Т” господом нашим Фордом…избрали начальной датой Новой эры.
— У всех крестов спилили верх — преобразовали в знаки Т.
— Теперь у нас Мировое Государство. И мы ежегодно празднуем День Форда, мы устраиваем вечера песнословия и сходки единения.
…
— Не одно лишь искусство несовместимо со счастьем, но и наука. Опасная вещь наука; приходится держать ее на крепкой цепи и в наморднике.
— А может, еще чем пожертвовали? — Ну, разумеется, религией, — ответил Мустафа. (Мустафа Монд – его фордейшество Главноуправитель) — Было некое понятие, именуемое Богом…
— А если все же приключится в кои веки неприятность, так ведь у вас всегда есть сома, чтобы отдохнуть от реальности (сома – идеальный наркотик). — Успокаивает, дает радостный настрой, вызывает приятные галлюцинации. — Все плюсы христианства и алкоголя — и ни единого их минуса.»
И еще одна цитата.
«—Все вы помните,— сказал Главноуправитель своим звучным басом,—все вы, я думаю, помните прекрасное и вдохновенное изречение господа нашего Форда: «История — сплошная чушь». История,— повторил он не спеша,— сплошная чушь. Он сделал сметающий жест, словно невидимой метелкой смахнул горсть пыли, и пыль та была Ур Халдейский и Хараппа, смел древние паутинки, и то были Фивы, Вавилон, Кносс, Микены. Ширк, ширк метелочкой,— и где ты, Одиссей, где Иов, где Юпитер, Гаутама, Иисус? Ширк!— и прочь полетели крупинки античного праха, именуемые Афинами и Римом, Иерусалимом и Средним царством. Ширк!— и пусто место, где была Италия. Ширк!— сметены соборы; ширк, ширк!— прощай, «Король Лир» и Паскалевы «Мысли». Прощайте, «Страсти», ау, «Реквием»; прощай, симфония; ширк! Ширк!..»
Мы тоже помним прекрасное и вдохновенное изречение Генри Форда: «История — сплошная чушь». Его приводил Филип Рот в своем документальном послесловии.
Вершина дивного нового мира – «серое приземистое здание всего лишь в тридцать четыре этажа. Над главным входом надпись «ЦЕНТРАЛЬНОЛОНДОНСКИЙ ИНКУБАТОРИЙ И ВОСПИТАТЕЛЬНЫЙ ЦЕНТР» и на геральдическом щите девиз Мирового Государства: «ОБЩНОСТЬ, ОДИНАКОВОСТЬ, СТАБИЛЬНОСТЬ».
Сбылась мечта утопистов. Эта цивилизация научилась делать нового человека. И даже на конвейере. Людей выводят из яйцеклетки партиями близнецов — нужных параметров, профессиональных назначений, должных каст. Отныне порядок незыблем. Лояльность, покорность, социальный покой заложены на генетическом уровне.
Давайте назовем это антипредсказанием
Маргарет Этвуд. «Рассказ Служанки»
Маргарет Этвуд приступила к своему роману «Рассказ Служанки» в 1984 году. Содержание его таково, что язык не поворачивается назвать это совпадение случайным. В связи с новейшим переизданием, совместившимся с выходом в свет телесериала — в пандан явлению Трампа, она постаралась объясниться с читателем. Не будем перебивать ее.
«Весной 1984 года я села за роман, который не сразу стал «Рассказом Служанки». Я писала от руки на листах блокнотов, затем расшифровывала свои неразборчивые каракули и печатала на внушительной немецкой машинке, которую я арендовала.
Пишущая машинка была немецкая, потому что я жила в Западном Берлине, который тогда еще был окружен Берлинской стеной. Советская империя прочно стояла на месте и не собиралась рушиться еще пять лет. Каждое воскресенье восточно-германские ВВС устраивали шумовые концерты, проносясь на сверхзвуке, чтобы напомнить, как они близко. Посещая некоторые страны за железным занавесом — Чехословакию, Восточную Германию, я невольно внутренне напрягалась, не оставляло чувство, что за тобой следят, разговоры были полны недомолвок, обрывались на полуслове, информация передавалась околичностями. Все это влияло на то, что у меня писалось. Или здания с изменившейся биографией… «Этот дом принадлежал… потом они пропали». Я много раз слышала такие истории.
Родившись в 1939 и войдя в сознательный возраст во время второй мировой войны, я знала, что установленные порядки могут исчезнуть на утро. Перемены приходят молниеносно. «У нас это невозможно» – на это не стоит рассчитывать. Все возможно везде, когда обстоятельства к тому складываются.
К 1984 году я уже год или два как откладывала роман. Затея казалась мне слишком рискованной. Со школьных лет в пятидесятые я много читала научной и ненаучной фантастики, утопии, антиутопии, но я никогда не писала ничего подобного. Справлюсь ли? Сама эта форма полна ловушек, среди них — тяга к поучению, соблазны аллегоричности, неправдоподобие. А мой принцип: пруд может быть искусственным, но лягушки в нем должны квакать по-настоящему. Я взяла себе за правило, в моей книге не будет ни одного события, которое не случилось бы в жизни — в том, что Джеймс Джойс назвал «кошмаром» истории, и никакой-такой техники, которая не была бы уже в ходу. Никаких выдуманных штучек-дрючек, никаких надуманных законов, никаких придуманных зверств. Говорят, Бог в деталях. Дьявол тоже.
Возвращаясь в 1984… Мне самой казался невероятным главный посыл. Смогу ли я убедить читателей, что в Соединенных Штатах произошел переворот, который превратил до того либеральную демократию в буквальном смысле в теократическую диктатуру? По сюжету ни Конституции, ни конгресса больше не существует. Республика Галаад выстроена на пуританских корнях XVII века. Америка, которую мы думали, что знаем, всегда на них стояла.
Непосредственное место действия — Кембридж, штат Массачусетс, где находится Гарвард — ныне ведущий либеральный университет, а когда-то пуританская теологическая семинария. Секретная полиция Галаада размещается в библиотеке Уиднера, где я провела немало времени в архивах, разыскивая своих предков из Новой Англии, а также сведения о судах над салемскими колдуньями. Не шокируют ли людей картины, когда тела казненных выставляются на всеобщее обозрение на Гарвардской стене? (Где их действительно выставляли).
В романе население сокращается из-за отравленной среды, здоровые дети — редкость и дар. (В сегодняшнем Китае, как показывают исследования, заметно падает мужская фертильность). При тоталитаризмах, на самом деле в любом подчеркнуто иерархическом обществе, в руках у правящего класса монополия на все ценное. В романе женщины в детородном состоянии приписаны к элите режима в качестве Служанок. Библейский прецедент — история Иакова, его двух жен Рахили и Лии и их двух служанок. Один мужчина, четыре женщины, 12 сыновей — но служанки не имели прав на сыновей. Они принадлежали женам.
Так разворачивается рассказ Служанки.
В телесериале, который выходит на экран, я играю в маленьком эпизоде. Это сцена где проходящим посвящение новеньким Служанкам промывают мозги в Красном центре перевоспитания. Они должны научиться многому: забыть свое прошлое, знать свое место и обязанности, понимать, что у них нет прав, а некоторая защита, которую они получат — ровно до той поры, покуда они покорны. Они должны перестать ценить себя, чтобы принять эту судьбу как должное, не бунтовать и не помышлять о бегстве.
Служанки сидят в кружок, с Тетушками, вооруженными электрошоковыми пистолетами, которые принуждают их заниматься тем, что сегодня (но не в 1984) называется “slut-shaming” (буквально «пристыжение шлюхи»). В этой роли оказалась одна из них — Жанин. Ее заставляют вспоминать, как она, тогда тинейджер, подверглась групповому изнасилованию. Сама виновата, спровоцировала насильников… наперебой выкрикивают Служанки.
И хотя это было «не более, чем телешоу», и рядом актрисы, которые будут прелестно шушукаться и хихикать в перерыве, и я сама «всего навсего притворялась», эта сцена меня переворачивала наизнанку…
Любая власть относительна… Кто-то из Тетушек из охраны искренне верит в свою роль и даже думает, что оказывает Служанкам услугу: зато их не послали убирать нечистоты, по крайней мере их не изнасилуют в этом дивном новом мире, просто так, совсем уж незнакомцы. Некоторые из Тетушек садистки. Другие — оппортунистки… Все как в жизни.
В книге доминирующая «религия» провозглашает свои доктрины обязательными, и знакомые нам религиозные деноминации уничтожаются…
Меня спрашивают и чем дальше, тем чаще: является ли «Рассказ Служанки» предсказанием?..
Нет, это не предсказание, потому что будущее предсказать невозможно. В будущем слишком много вероятностей и непредвиденных возможностей. Давайте назовем это антипредсказанием. Если такое будущее можно описать в подробностях, быть может, оно не случится. Но на это тоже нельзя полагаться.
Множество дорог привело к «Рассказу Служанки» – массовые казни, законы, регулирующие расходы населения в интересах государства, костры из книг, Программа Третьего рейха Лебенсборн («Источник жизни». Женщинам «чистой крови» предлагалось вступать в интимную связь с офицерами СС и рожать светловолосых детей с голубыми глазами. АП), похищения детей в Аргентине в правление генеральской хунты, история рабства, история американской полигамии… Список длинный.
Потрясение недавних выборов в Америке породило множество страхов и тревог. Кажется, базовые гражданские права оказались под угрозой, вместе с многими правами женщин, завоеванными в последние десятилетия и даже столетия. В климате раскола, в котором растет ненависть к тем или иным группам, а экстремисты всех мастей выражают презрение к демократическим институтам, я уверена, кто-то где-то, на самом деле многие пишут свои «рассказы» о том, что происходит с ними и что они переживают. Или они запомнят и запишут потом, если смогут.
Обнаружатся ли эти послания? Быть может, их тоже найдут только через несколько веков. В старом доме, за стеной?»
(Как рассказ Служанки).
Спасибо Маргарет Этвуд. Она филигранно представила свой роман и даже выполнила мою работу: объяснила, почему без нее не обойтись в «Альтернативной истории Дональда Трампа».
Прекрасные писатели нарисовали впечатляющие картины антибудущего. Какая служит моделью?
Неужто Америка Дональда Трампа станет теократическим государством наподобие того, что описано в «Рассказе Служанки»?
Не так буквально. Но вот интересная подробность. Вместе с Ржавым поясом Трампу отдал свои голоса Евангелический пояс. Самые верующие и благочестивые из американцев помогли избраться человеку точно не из их прихода. Плейбой, трижды женатый, на каждом углу бахвалящийся своими мужскими триумфами — реальными или выдуманными.
А знаменитая пленка с восхитительным речитативом: «Пососу-ка я Тик-Так. На случай, если я начну ее целовать. Ты знаешь, меня автоматически тянет к красоткам – я сразу начинаю их целовать, это как магнит. Сразу целовать. Я даже не жду. А когда ты звезда, они тебе это позволяют. Ты можешь делать все. Хватать их за пуську. Ты можешь делать все»…
Монолог «Жужжалы» Уиндприпа? Нет, это голос будущего президента США. После огласки пленки Трамп оправдывался. Мол, ничего особенного. Обыкновенный разговор в мужской душевой.
Такого чистого — прямиком из душевой – авторитета у американских евангелистов еще не было. Но они его приняли — зажав носы. Так их призвали их благоверные пастыри. Которые полагают, что ради высшей миссии можно пойти на все. Эта миссия — борьба за запрет абортов.
Битва вокруг абортов — эпопея, эмоционально расколовшая Америку так, как, пожалуй, ни одна другая проблема. Лозунг тех, кто «за»: «Право на выбор». (Женщина вправе сама распоряжаться своей судьбой). Лозунг противников: «Право на убийство». Сильный ход – аборт приравняли к убийству.
С 1973 года решением Верховного суда по делу «Роу против Уэйда» женщина может прервать беременность, пока плод не стал жизнеспособным. Это решение – историческая веха. Повернуть эту историю вспять можно только одним способом — добиться нового решения Верховного суда, которое отменит ненавистное «Роу против Уэйда». В 2016 году такая возможность засветила. Или грозила вовсе погаснуть. После внезапной смерти судьи Алито в Верховном суде наступил пат: четыре консерватора на четыре либерала. И открылась одна вакансия, которую должен заполнить президент США. Президенту Обаме этого сделать не дали, республиканцы в сенате, нарушив закон и традиции, просто не стали обсуждать представленную им кандидатуру. Трамп в прошлой жизни выступал за аборты и вообще демонстрировал отчаянное свободомыслие. Но тут он клятвенно пообещал в случае победы назначить судью – ультраконсерватора, который и может перетянуть чашу весов в пользу запрета на аборты. Трампу позарез нужны были голоса, хоть верующих, хоть не верующих.
Так состоялась сделка. По всем признакам эта была сделка религии с дьяволом.
Две модели тоталитаризма
Олдос Хаксли «Дивный новый мир». Джордж Оруэлл. «1984».
Но вернемся на литературное поле – к моделям антибудущего, что на нем выставлены. В них смотрится явление Трампа. Ну-ка, зеркальце, скажи, нам всю правду расскажи. Но прежде уточним модели.
«1984» и «Дивный новый мир» – два шедевра, два классических романа антиутопии, две совершенные модели тоталитаризма. При этом они разные Между выходом в свет одной и другой книги прошло 19 лет. Не так много. Но каких лет!
«Дивный новый мир» появился в 1931 — Гитлер придет к власти в Германии еще через два года, СССР был еще дальше от своего 1937 года. Вторая мировая еще не стояла в мировой повестке.
«1984» был опубликован в 1949. К слову сказать, Оруэлл был студентом профессора Хаксли. Был ли он его учеником? Вряд ли. То есть, конечно, был. Следы этого в тексте романа несомненные. Как и, возможно, учеником Замятина и, безусловно, Свифта. «1984» — плавка из апокалипсиса, только что пережитого человечеством. Опыт двух социализмов — германского национал и советско — сталинского. Оруэлловская модель тоталитаризма — «сапог, топчущий лицо человека». В свете Холокоста, Освенцима, Гулага, Голодомора она не могла быть иной.
Ни этого опыта, ни этих видений у автора «Дивного нового мира» не было. Но у него были прозрения. «Дивный новый мир» – экстраполяция не чрезвычайности, а норм западного общества, его прогресса. Сапог, топчущий лицо человека — не единственный способ достижения послушания. Тысяча способов промывания мозгов и коммерциализации духа, циничные политтехнологии, сексплуатация, оглушающие и оглупляющие игрища масскульта, экспериментальные античеловеческие науки, о которых и думать страшно — очень перспективные направления, способные привести к не худшим результатам.
«Новый тоталитаризм вовсе не обязан походить на старый, – писал Олдос Хаксли в предисловии к более позднему изданию своего романа. — Управление с помощью дубинок и расстрелов, искусственно созданного голода, массового заключения в тюрьмы и массовых депортаций является не просто бесчеловечным (никто теперь особо не заботится о человечности), но и явно неэффективным, а в наш век передовой техники неэффективность, непроизводительность — это грех перед Святым Духом. В тоталитарном государстве, по-настоящему эффективном, всемогущая когорта политических боссов и подчиненная им армия администраторов будут править населением, состоящим из рабов, которых не надобно принуждать, ибо они любят свое рабство…»
Мой компьютер неожиданно подчеркнул красным слово «депортации» в приведенной цитате, он его знать не знает. Спасибо за подсказку.
Депортация была у Трампа программный тезис №1 При этом – не столько реальная программа действий, сколько политтехнология. Кандидата в президенты не интересовали те, кого он грозил выслать — легальные или нелегальные иммигранты из Мексики. Они не голосуют. Его интересовала та белая публика, которую можно было возбудить обещаниями депортаций.
Звучало страшновато.
Диктатура фейка
«Вот так фашизм приходит в Америку» – озаглавил свою статью Роберт Каган в «Вашингтон пост». «Сравнения Дональда Трампа с Муссолини или Гитлером — общее место»,- отмечает Ларри Соммерс. Первый — ученый из Брукингского института. Второй был главным экономистом во Всемирном банке, министром экономики в кабинете Клинтона, президентом Гарвардского университета. Не какие-нибудь «писаки».
45-й президент США — фашист? Готовый диктатор?
Тут мне придется защитить Трампа. Ни то, ни другое. Цитируемые авторы, кстати, этого и не утверждают.
Чтобы претендовать на это амплуа, надо быть идейным, а не просто самовлюбленным. Своих идей у него нет, не то, что идеи фикс. Трамп готов подхватить любую идею, присвоить, довести до абсурда. И тут же забыть. Так что много чести.
Он может прихватить лозунг Линдберга или высказывание Муссолини — для него это просто слова, отчего не воспользоваться красным словцом? Его база — люди простые — так и воспринимают. Их не волнуют исторические коннотации.
«Враги народа!» – крушит Трамп прессу. У тех, кто с памятью, волосы дыбом.
В политический лексикон это словосочетание вошло в годы Французской революции сначала как кличка, потом как клеймо, потом как приговор. «Для наказания врагов народа» учредили революционный трибунал. За политические преступления полагалась смертная казнь. В том числе за «распространение фальшивых новостей, чтобы разделять или будоражить людей». («Фейковых новостей» в переводе на известный нам сленг). Новую жизнь (смерть) в опасную терминологию вдохнула Октябрьская революция. Ленин благословил якобинский террор против «врагов народа». Сталин реализовал завет первого вождя с таким размахом, что теперь черней этой пары слов в языке мало что можно найти.
Трампа не волнуют эти ассоциации. Или он их не знает. Его влечет большой стиль.
Он абсолютно безапелляционен. Говорит только о себе — о том, как он богат и знаменит и всегда добивается своего. Ключи от всех проблем у него в кармане. Он знает все и обещает еще больше. Вождь, да и только. Дуче, фюрер, чучхе?
Не обязательно. Ровно так ведет себя на базаре коробейник и рекламный агент на рынке. Исключительно превосходные степени, и ни за что не отвечает.
«Люди хотят верить, что что-то самое большое и самое великое и самое впечатляющее существует. Я называю это правдивой гиперболой. Это невинная форма преувеличения – и очень эффективная форма продвижения». Из книги «Искусство сделки». Ее теневой писец Тони Шварц рассказывает, что, когда он принес эту фразу Трампу, тот был крайне доволен.
Трамп — не разлей вода с рекламой. Он ее субъект и объект, рекламный агент и товар для рекламы в одном лице. Эта стратегия вознесла его, сделала звездой, которой можно все. Неожиданно выяснилось, что не только в сомнительном бизнесе. Феномен Трампа — не в авторитарности как таковой. Он в гипертрофированной саморекламе без тормозов и границ, которая восторжествовала на самом высшем политическом уровне. И это стало шоком.
Перефразируя Синявского, у Трампа с тоталитаризмом стилистические совпадения.
Трамп всегда на белом коне, потому что он продает имидж героя успеха. Ну, а если что не так, это система порочна, виноват микрофон или компьютер, медиа плетут козни. Вечный победитель бесконечно жалуется и разоблачает врагов народа.
И он всем грозит. Противникам, прессе, недовольным демонстрантам, судьям. Правда, пока из этого мало что получается.
«Въехав в Белый дом, Уиндрип тотчас объявил конгресс «совещательным органом» и освободил от всех полномочий. Когда члены конгресса противились, он отправлял их под запор без малейшего намека на законный процесс, что означало начало конца американской демократии». («У нас это невозможно»).
Трамп обещал «запереть под замок мошенницу Хиллари», он продолжает выкрикивать любимый лозунг на митингах своих легко загорающихся сторонников, но это уже просто речевка.
Во исполнение своих обещаний всех изгнать, никого не пущать Трамп демонстративно подписал постановление, запретившее въезд в США из семи мусульманских стран. Это – дискриминация по религиозным основаниям, вынес решение судья в Сиэттле, штат Вашингтон, противоречит законам США. Трамп шумел, грозил, обозвал судью «так называемым судьей», но, смирившись, взамен старого постановления вынес новое, отредактированное. Два других судьи — на Гавайях и в Мэриленде наложили новый запрет. «То, что делает президент, законно по определению», пытался парировать Белый дом. Его подняли на смех.
На начало конца американской демократии пока не похоже.
Американская демократия – сложная система. Упростить простую систему, стремящуюся к еще большей простоте, до фашизма можно. Сложную, где в матрицу заложено столкновение интересов и выработаны алгоритмы их сочетания и разрешения, систему, сверху донизу оснащенную сдержками и противовесами? Пока это точно не выглядит реалистичным.
Но тревога в Америке неподдельная.
В правление Обамы стало видно, что двухпартийная система сбоит. Оппозиция президенту — демократу со стороны республиканского большинства в конгрессе превратилась в саботаж. Прежде аппараты власти с трениями и взаимными притирками, но вырабатывали политический консенсус, и это гарантировало оптимальные результаты. А тут вдруг отказ за отказом. Выборный год показал, что раскол не просто глубоко политический, он социальный и массовый.
Люди и страты не могут договориться не просто о базовых вещах — о фактах.
Параллельные опросы принесли пугающий результат. У республиканцев и у демократов не только ценности разные, но и отношение к одним и тем же фактам. В своих жизненных выборах и предпочтениях люди, голосующие за тех или за других, исходят как бы из разных наборов фактов.
Общество поляризовано. И наэлектризовано. В огромной степени это результат новой информационной среды, где изощренная реклама и бронебойная пропаганда сильно превосходит «объективную» информацию.
Недовольство, страхи, фобии в обществе присутствуют всегда — как минимум, в латентном виде. Тем более в таком разноликом — разнорасовым, многонациональном, многоконфессиональном, разнокультурным. Сегодняшняя ситуация похожа на закипающий котел. Раздолье для демагога. Трамповские экстремальные приколы пришлись ко двору. Пузырь стремительно надулся – сверх всяких ожиданий. Судя по тому, как часто и невпопад Трамп напоминает публике, что победил именно он и победил «лэндслайдом», он сам до конца не может поверить в случившееся.
В ХХ веке в США хватало демагогов. Хью Лонг, Маккарти, Уоллес — самые гремящие имена. Ни один из них, однако, не добрался до Белого дома. Трамп переплюнул их всех.
В любой из предыдущих циклов кандидатура Трампа была бы экзотикой, оттеняющей так или иначе серьезность «настоящих» кандидатов. Нынче он смел их с ринга, как если бы это было представление рестлинга. Он явно превосходил соперников своей формой.
Звезда реалити шоу, он был более доходчив, чем любой политик с опытом и стажем.
Объясняется новоязом, общается твитами, то есть говорит на самом массовом языке.
Беззастенчивый хвастун — ругатель, сказитель — исказитель. Кроху успеха (случайного, даже чужого) он припишет себе и раздует до небес. Провал обойдет как несущественный.
Не стеснен ничем — ни идеологией, ни фактами, и потому имеет фору перед любым более сдержанным и старомодным конкурентом, примитивно исходящим из того, что дважды два должно быть непременно четыре.
Первый главнокомандующий, никогда не бывший ни на государственной, ни на военной службе. Ни строки в послужном списке, да и нет никакого послужного списка. И не надо. В печенках все эти государственные деятели. Надоело. Долой вашингтонскую элиту!
Зато он несет благовест богатства — оглушительно, пышно, роскошно. Его бренд — успех – ослепляет. Кто-то написал с удивлением: мол, богач стал выразителем интересов рабочего класса. Глупость какая!
«Если вас уволят прямо во вторник (то есть в день выборов. АП), я хочу, чтобы вы проголосовали. Не бойтесь, я достану вам новую работу». Интересно как? Как он вернет рабочие места, потерянные в ходе технического прогресса и глобализации? Но он обещает.
Он вообще обещает отменить все огорчения и беды («сделать снова Америку великой»). Глобальное потепление он уже отменил, во всяком случае американское участие в Парижском соглашении по климату.
Посулы ласкают слух отчаявшихся, ругань по нраву злым. И слепо верят в золотое сияние — особенно те, кому меньше всего светит в этой жизни.
Внимание, господа! На пьедестале Чемпион альтернативных фактов Дональд Трамп! Слово триумфатору!
«Я мог бы выйти на Пятую авеню и пристрелить кого-то посреди улицы, все равно мои избиратели останутся со мной».
Тоже золотые слова!
Пришествие Трампа в Белый дом доказало, что в Америке неподдельная демократия. Оно же свидетельствует: демократия в Америке куда более уязвима, чем думали прежде. Ее тоже можно схватить за одно место, и она это позволяет.
«…В каждом номере у него на кровати всегда валялось три цилиндра, две шляпы, какие носят лица духовного звания, нечто зеленое с пером, коричневый котелок, фуражка водителя такси и девять обыкновенных честных коричневых шляп». Это «Жужжало» Уиндрип из «У нас это невозможно».
У Трампа нет такого набора. На митингах он появлялся в простецкой бейсболке красного цвета с надписью «Сделаем Америку великой вновь» во весь лоб.
Любимое словцо Трампа, которым он клеймит преступно разоблачающую его прессу – «фейк». Обратили внимание? Похоже на оговорку по Фрейду. Рекламный надув, из которого Трамп состоит на сто процентов, – это и есть настоящий, высшей пробы фейк.
Фейковый защитник простых людей.
Фейковый диктатор.
Фейковый решала американских проблем.
2017 г.
«О дивный новый мир…» Память злорадно подсказала Дикарю слова Миранды. «О дивный новый мир, где обитают такие люди».
Название романа Хаксли подсказал Шекспир.
«О чудо… Сколько вижу я красивых созданий! Как прекрасен род людской… О дивный новый мир, где обитают такие люди». («Буря». Монолог Миранды).
Дивный новый мир – идеальный мир. Идеалом является стабильность.
«— Стабильность, — подчеркнул опять Главноуправитель, — стабильность. Первооснова и краеугольный камень. Стабильность. Для достижения ее — все это. »
Все это стоит перечислить.
«—… устроили Мор книгочеев: переморили горчичным газом в читальне Британского музея две тысячи человек.
— … начат поход против Прошлого, закрыты музеи, взорваны исторические памятники (большинство из них, слава Форду, и без того уже сравняла с землей Девятилетняя война), изъяты книги, выпущенные до 150-го года э. Ф. — Дату выпуска первой модели “Т” господом нашим Фордом…избрали начальной датой Новой эры.
— У всех крестов спилили верх — преобразовали в знаки Т.
— Теперь у нас Мировое Государство. И мы ежегодно празднуем День Форда, мы устраиваем вечера песнословия и сходки единения.
…
— Не одно лишь искусство несовместимо со счастьем, но и наука. Опасная вещь наука; приходится держать ее на крепкой цепи и в наморднике.
— А может, еще чем пожертвовали? — Ну, разумеется, религией, — ответил Мустафа. (Мустафа Монд – его фордейшество Главноуправитель) — Было некое понятие, именуемое Богом…
— А если все же приключится в кои веки неприятность, так ведь у вас всегда есть сома, чтобы отдохнуть от реальности (сома – идеальный наркотик). — Успокаивает, дает радостный настрой, вызывает приятные галлюцинации. — Все плюсы христианства и алкоголя — и ни единого их минуса.»
И еще одна цитата.
«—Все вы помните,— сказал Главноуправитель своим звучным басом,—все вы, я думаю, помните прекрасное и вдохновенное изречение господа нашего Форда: «История — сплошная чушь». История,— повторил он не спеша,— сплошная чушь. Он сделал сметающий жест, словно невидимой метелкой смахнул горсть пыли, и пыль та была Ур Халдейский и Хараппа, смел древние паутинки, и то были Фивы, Вавилон, Кносс, Микены. Ширк, ширк метелочкой,— и где ты, Одиссей, где Иов, где Юпитер, Гаутама, Иисус? Ширк!— и прочь полетели крупинки античного праха, именуемые Афинами и Римом, Иерусалимом и Средним царством. Ширк!— и пусто место, где была Италия. Ширк!— сметены соборы; ширк, ширк!— прощай, «Король Лир» и Паскалевы «Мысли». Прощайте, «Страсти», ау, «Реквием»; прощай, симфония; ширк! Ширк!..»
Мы тоже помним прекрасное и вдохновенное изречение Генри Форда: «История — сплошная чушь». Его приводил Филип Рот в своем документальном послесловии.
Вершина дивного нового мира – «серое приземистое здание всего лишь в тридцать четыре этажа. Над главным входом надпись «ЦЕНТРАЛЬНОЛОНДОНСКИЙ ИНКУБАТОРИЙ И ВОСПИТАТЕЛЬНЫЙ ЦЕНТР» и на геральдическом щите девиз Мирового Государства: «ОБЩНОСТЬ, ОДИНАКОВОСТЬ, СТАБИЛЬНОСТЬ».
Сбылась мечта утопистов. Эта цивилизация научилась делать нового человека. И даже на конвейере. Людей выводят из яйцеклетки партиями близнецов — нужных параметров, профессиональных назначений, должных каст. Отныне порядок незыблем. Лояльность, покорность, социальный покой заложены на генетическом уровне.
Давайте назовем это антипредсказанием
Маргарет Этвуд. «Рассказ Служанки»
Маргарет Этвуд приступила к своему роману «Рассказ Служанки» в 1984 году. Содержание его таково, что язык не поворачивается назвать это совпадение случайным. В связи с новейшим переизданием, совместившимся с выходом в свет телесериала — в пандан явлению Трампа, она постаралась объясниться с читателем. Не будем перебивать ее.
«Весной 1984 года я села за роман, который не сразу стал «Рассказом Служанки». Я писала от руки на листах блокнотов, затем расшифровывала свои неразборчивые каракули и печатала на внушительной немецкой машинке, которую я арендовала.
Пишущая машинка была немецкая, потому что я жила в Западном Берлине, который тогда еще был окружен Берлинской стеной. Советская империя прочно стояла на месте и не собиралась рушиться еще пять лет. Каждое воскресенье восточно-германские ВВС устраивали шумовые концерты, проносясь на сверхзвуке, чтобы напомнить, как они близко. Посещая некоторые страны за железным занавесом — Чехословакию, Восточную Германию, я невольно внутренне напрягалась, не оставляло чувство, что за тобой следят, разговоры были полны недомолвок, обрывались на полуслове, информация передавалась околичностями. Все это влияло на то, что у меня писалось. Или здания с изменившейся биографией… «Этот дом принадлежал… потом они пропали». Я много раз слышала такие истории.
Родившись в 1939 и войдя в сознательный возраст во время второй мировой войны, я знала, что установленные порядки могут исчезнуть на утро. Перемены приходят молниеносно. «У нас это невозможно» – на это не стоит рассчитывать. Все возможно везде, когда обстоятельства к тому складываются.
К 1984 году я уже год или два как откладывала роман. Затея казалась мне слишком рискованной. Со школьных лет в пятидесятые я много читала научной и ненаучной фантастики, утопии, антиутопии, но я никогда не писала ничего подобного. Справлюсь ли? Сама эта форма полна ловушек, среди них — тяга к поучению, соблазны аллегоричности, неправдоподобие. А мой принцип: пруд может быть искусственным, но лягушки в нем должны квакать по-настоящему. Я взяла себе за правило, в моей книге не будет ни одного события, которое не случилось бы в жизни — в том, что Джеймс Джойс назвал «кошмаром» истории, и никакой-такой техники, которая не была бы уже в ходу. Никаких выдуманных штучек-дрючек, никаких надуманных законов, никаких придуманных зверств. Говорят, Бог в деталях. Дьявол тоже.
Возвращаясь в 1984… Мне самой казался невероятным главный посыл. Смогу ли я убедить читателей, что в Соединенных Штатах произошел переворот, который превратил до того либеральную демократию в буквальном смысле в теократическую диктатуру? По сюжету ни Конституции, ни конгресса больше не существует. Республика Галаад выстроена на пуританских корнях XVII века. Америка, которую мы думали, что знаем, всегда на них стояла.
Непосредственное место действия — Кембридж, штат Массачусетс, где находится Гарвард — ныне ведущий либеральный университет, а когда-то пуританская теологическая семинария. Секретная полиция Галаада размещается в библиотеке Уиднера, где я провела немало времени в архивах, разыскивая своих предков из Новой Англии, а также сведения о судах над салемскими колдуньями. Не шокируют ли людей картины, когда тела казненных выставляются на всеобщее обозрение на Гарвардской стене? (Где их действительно выставляли).
В романе население сокращается из-за отравленной среды, здоровые дети — редкость и дар. (В сегодняшнем Китае, как показывают исследования, заметно падает мужская фертильность). При тоталитаризмах, на самом деле в любом подчеркнуто иерархическом обществе, в руках у правящего класса монополия на все ценное. В романе женщины в детородном состоянии приписаны к элите режима в качестве Служанок. Библейский прецедент — история Иакова, его двух жен Рахили и Лии и их двух служанок. Один мужчина, четыре женщины, 12 сыновей — но служанки не имели прав на сыновей. Они принадлежали женам.
Так разворачивается рассказ Служанки.
В телесериале, который выходит на экран, я играю в маленьком эпизоде. Это сцена где проходящим посвящение новеньким Служанкам промывают мозги в Красном центре перевоспитания. Они должны научиться многому: забыть свое прошлое, знать свое место и обязанности, понимать, что у них нет прав, а некоторая защита, которую они получат — ровно до той поры, покуда они покорны. Они должны перестать ценить себя, чтобы принять эту судьбу как должное, не бунтовать и не помышлять о бегстве.
Служанки сидят в кружок, с Тетушками, вооруженными электрошоковыми пистолетами, которые принуждают их заниматься тем, что сегодня (но не в 1984) называется “slut-shaming” (буквально «пристыжение шлюхи»). В этой роли оказалась одна из них — Жанин. Ее заставляют вспоминать, как она, тогда тинейджер, подверглась групповому изнасилованию. Сама виновата, спровоцировала насильников… наперебой выкрикивают Служанки.
И хотя это было «не более, чем телешоу», и рядом актрисы, которые будут прелестно шушукаться и хихикать в перерыве, и я сама «всего навсего притворялась», эта сцена меня переворачивала наизнанку…
Любая власть относительна… Кто-то из Тетушек из охраны искренне верит в свою роль и даже думает, что оказывает Служанкам услугу: зато их не послали убирать нечистоты, по крайней мере их не изнасилуют в этом дивном новом мире, просто так, совсем уж незнакомцы. Некоторые из Тетушек садистки. Другие — оппортунистки… Все как в жизни.
В книге доминирующая «религия» провозглашает свои доктрины обязательными, и знакомые нам религиозные деноминации уничтожаются…
Меня спрашивают и чем дальше, тем чаще: является ли «Рассказ Служанки» предсказанием?..
Нет, это не предсказание, потому что будущее предсказать невозможно. В будущем слишком много вероятностей и непредвиденных возможностей. Давайте назовем это антипредсказанием. Если такое будущее можно описать в подробностях, быть может, оно не случится. Но на это тоже нельзя полагаться.
Множество дорог привело к «Рассказу Служанки» – массовые казни, законы, регулирующие расходы населения в интересах государства, костры из книг, Программа Третьего рейха Лебенсборн («Источник жизни». Женщинам «чистой крови» предлагалось вступать в интимную связь с офицерами СС и рожать светловолосых детей с голубыми глазами. АП), похищения детей в Аргентине в правление генеральской хунты, история рабства, история американской полигамии… Список длинный.
Потрясение недавних выборов в Америке породило множество страхов и тревог. Кажется, базовые гражданские права оказались под угрозой, вместе с многими правами женщин, завоеванными в последние десятилетия и даже столетия. В климате раскола, в котором растет ненависть к тем или иным группам, а экстремисты всех мастей выражают презрение к демократическим институтам, я уверена, кто-то где-то, на самом деле многие пишут свои «рассказы» о том, что происходит с ними и что они переживают. Или они запомнят и запишут потом, если смогут.
Обнаружатся ли эти послания? Быть может, их тоже найдут только через несколько веков. В старом доме, за стеной?»
(Как рассказ Служанки).
Спасибо Маргарет Этвуд. Она филигранно представила свой роман и даже выполнила мою работу: объяснила, почему без нее не обойтись в «Альтернативной истории Дональда Трампа».
Прекрасные писатели нарисовали впечатляющие картины антибудущего. Какая служит моделью?
Неужто Америка Дональда Трампа станет теократическим государством наподобие того, что описано в «Рассказе Служанки»?
Не так буквально. Но вот интересная подробность. Вместе с Ржавым поясом Трампу отдал свои голоса Евангелический пояс. Самые верующие и благочестивые из американцев помогли избраться человеку точно не из их прихода. Плейбой, трижды женатый, на каждом углу бахвалящийся своими мужскими триумфами — реальными или выдуманными.
А знаменитая пленка с восхитительным речитативом: «Пососу-ка я Тик-Так. На случай, если я начну ее целовать. Ты знаешь, меня автоматически тянет к красоткам – я сразу начинаю их целовать, это как магнит. Сразу целовать. Я даже не жду. А когда ты звезда, они тебе это позволяют. Ты можешь делать все. Хватать их за пуську. Ты можешь делать все»…
Монолог «Жужжалы» Уиндприпа? Нет, это голос будущего президента США. После огласки пленки Трамп оправдывался. Мол, ничего особенного. Обыкновенный разговор в мужской душевой.
Такого чистого — прямиком из душевой – авторитета у американских евангелистов еще не было. Но они его приняли — зажав носы. Так их призвали их благоверные пастыри. Которые полагают, что ради высшей миссии можно пойти на все. Эта миссия — борьба за запрет абортов.
Битва вокруг абортов — эпопея, эмоционально расколовшая Америку так, как, пожалуй, ни одна другая проблема. Лозунг тех, кто «за»: «Право на выбор». (Женщина вправе сама распоряжаться своей судьбой). Лозунг противников: «Право на убийство». Сильный ход – аборт приравняли к убийству.
С 1973 года решением Верховного суда по делу «Роу против Уэйда» женщина может прервать беременность, пока плод не стал жизнеспособным. Это решение – историческая веха. Повернуть эту историю вспять можно только одним способом — добиться нового решения Верховного суда, которое отменит ненавистное «Роу против Уэйда». В 2016 году такая возможность засветила. Или грозила вовсе погаснуть. После внезапной смерти судьи Алито в Верховном суде наступил пат: четыре консерватора на четыре либерала. И открылась одна вакансия, которую должен заполнить президент США. Президенту Обаме этого сделать не дали, республиканцы в сенате, нарушив закон и традиции, просто не стали обсуждать представленную им кандидатуру. Трамп в прошлой жизни выступал за аборты и вообще демонстрировал отчаянное свободомыслие. Но тут он клятвенно пообещал в случае победы назначить судью – ультраконсерватора, который и может перетянуть чашу весов в пользу запрета на аборты. Трампу позарез нужны были голоса, хоть верующих, хоть не верующих.
Так состоялась сделка. По всем признакам эта была сделка религии с дьяволом.
Две модели тоталитаризма
Олдос Хаксли «Дивный новый мир». Джордж Оруэлл. «1984».
Но вернемся на литературное поле – к моделям антибудущего, что на нем выставлены. В них смотрится явление Трампа. Ну-ка, зеркальце, скажи, нам всю правду расскажи. Но прежде уточним модели.
«1984» и «Дивный новый мир» – два шедевра, два классических романа антиутопии, две совершенные модели тоталитаризма. При этом они разные Между выходом в свет одной и другой книги прошло 19 лет. Не так много. Но каких лет!
«Дивный новый мир» появился в 1931 — Гитлер придет к власти в Германии еще через два года, СССР был еще дальше от своего 1937 года. Вторая мировая еще не стояла в мировой повестке.
«1984» был опубликован в 1949. К слову сказать, Оруэлл был студентом профессора Хаксли. Был ли он его учеником? Вряд ли. То есть, конечно, был. Следы этого в тексте романа несомненные. Как и, возможно, учеником Замятина и, безусловно, Свифта. «1984» — плавка из апокалипсиса, только что пережитого человечеством. Опыт двух социализмов — германского национал и советско — сталинского. Оруэлловская модель тоталитаризма — «сапог, топчущий лицо человека». В свете Холокоста, Освенцима, Гулага, Голодомора она не могла быть иной.
Ни этого опыта, ни этих видений у автора «Дивного нового мира» не было. Но у него были прозрения. «Дивный новый мир» – экстраполяция не чрезвычайности, а норм западного общества, его прогресса. Сапог, топчущий лицо человека — не единственный способ достижения послушания. Тысяча способов промывания мозгов и коммерциализации духа, циничные политтехнологии, сексплуатация, оглушающие и оглупляющие игрища масскульта, экспериментальные античеловеческие науки, о которых и думать страшно — очень перспективные направления, способные привести к не худшим результатам.
«Новый тоталитаризм вовсе не обязан походить на старый, – писал Олдос Хаксли в предисловии к более позднему изданию своего романа. — Управление с помощью дубинок и расстрелов, искусственно созданного голода, массового заключения в тюрьмы и массовых депортаций является не просто бесчеловечным (никто теперь особо не заботится о человечности), но и явно неэффективным, а в наш век передовой техники неэффективность, непроизводительность — это грех перед Святым Духом. В тоталитарном государстве, по-настоящему эффективном, всемогущая когорта политических боссов и подчиненная им армия администраторов будут править населением, состоящим из рабов, которых не надобно принуждать, ибо они любят свое рабство…»
Мой компьютер неожиданно подчеркнул красным слово «депортации» в приведенной цитате, он его знать не знает. Спасибо за подсказку.
Депортация была у Трампа программный тезис №1 При этом – не столько реальная программа действий, сколько политтехнология. Кандидата в президенты не интересовали те, кого он грозил выслать — легальные или нелегальные иммигранты из Мексики. Они не голосуют. Его интересовала та белая публика, которую можно было возбудить обещаниями депортаций.
Звучало страшновато.
Диктатура фейка
«Вот так фашизм приходит в Америку» – озаглавил свою статью Роберт Каган в «Вашингтон пост». «Сравнения Дональда Трампа с Муссолини или Гитлером — общее место»,- отмечает Ларри Соммерс. Первый — ученый из Брукингского института. Второй был главным экономистом во Всемирном банке, министром экономики в кабинете Клинтона, президентом Гарвардского университета. Не какие-нибудь «писаки».
45-й президент США — фашист? Готовый диктатор?
Тут мне придется защитить Трампа. Ни то, ни другое. Цитируемые авторы, кстати, этого и не утверждают.
Чтобы претендовать на это амплуа, надо быть идейным, а не просто самовлюбленным. Своих идей у него нет, не то, что идеи фикс. Трамп готов подхватить любую идею, присвоить, довести до абсурда. И тут же забыть. Так что много чести.
Он может прихватить лозунг Линдберга или высказывание Муссолини — для него это просто слова, отчего не воспользоваться красным словцом? Его база — люди простые — так и воспринимают. Их не волнуют исторические коннотации.
«Враги народа!» – крушит Трамп прессу. У тех, кто с памятью, волосы дыбом.
В политический лексикон это словосочетание вошло в годы Французской революции сначала как кличка, потом как клеймо, потом как приговор. «Для наказания врагов народа» учредили революционный трибунал. За политические преступления полагалась смертная казнь. В том числе за «распространение фальшивых новостей, чтобы разделять или будоражить людей». («Фейковых новостей» в переводе на известный нам сленг). Новую жизнь (смерть) в опасную терминологию вдохнула Октябрьская революция. Ленин благословил якобинский террор против «врагов народа». Сталин реализовал завет первого вождя с таким размахом, что теперь черней этой пары слов в языке мало что можно найти.
Трампа не волнуют эти ассоциации. Или он их не знает. Его влечет большой стиль.
Он абсолютно безапелляционен. Говорит только о себе — о том, как он богат и знаменит и всегда добивается своего. Ключи от всех проблем у него в кармане. Он знает все и обещает еще больше. Вождь, да и только. Дуче, фюрер, чучхе?
Не обязательно. Ровно так ведет себя на базаре коробейник и рекламный агент на рынке. Исключительно превосходные степени, и ни за что не отвечает.
«Люди хотят верить, что что-то самое большое и самое великое и самое впечатляющее существует. Я называю это правдивой гиперболой. Это невинная форма преувеличения – и очень эффективная форма продвижения». Из книги «Искусство сделки». Ее теневой писец Тони Шварц рассказывает, что, когда он принес эту фразу Трампу, тот был крайне доволен.
Трамп — не разлей вода с рекламой. Он ее субъект и объект, рекламный агент и товар для рекламы в одном лице. Эта стратегия вознесла его, сделала звездой, которой можно все. Неожиданно выяснилось, что не только в сомнительном бизнесе. Феномен Трампа — не в авторитарности как таковой. Он в гипертрофированной саморекламе без тормозов и границ, которая восторжествовала на самом высшем политическом уровне. И это стало шоком.
Перефразируя Синявского, у Трампа с тоталитаризмом стилистические совпадения.
Трамп всегда на белом коне, потому что он продает имидж героя успеха. Ну, а если что не так, это система порочна, виноват микрофон или компьютер, медиа плетут козни. Вечный победитель бесконечно жалуется и разоблачает врагов народа.
И он всем грозит. Противникам, прессе, недовольным демонстрантам, судьям. Правда, пока из этого мало что получается.
«Въехав в Белый дом, Уиндрип тотчас объявил конгресс «совещательным органом» и освободил от всех полномочий. Когда члены конгресса противились, он отправлял их под запор без малейшего намека на законный процесс, что означало начало конца американской демократии». («У нас это невозможно»).
Трамп обещал «запереть под замок мошенницу Хиллари», он продолжает выкрикивать любимый лозунг на митингах своих легко загорающихся сторонников, но это уже просто речевка.
Во исполнение своих обещаний всех изгнать, никого не пущать Трамп демонстративно подписал постановление, запретившее въезд в США из семи мусульманских стран. Это – дискриминация по религиозным основаниям, вынес решение судья в Сиэттле, штат Вашингтон, противоречит законам США. Трамп шумел, грозил, обозвал судью «так называемым судьей», но, смирившись, взамен старого постановления вынес новое, отредактированное. Два других судьи — на Гавайях и в Мэриленде наложили новый запрет. «То, что делает президент, законно по определению», пытался парировать Белый дом. Его подняли на смех.
На начало конца американской демократии пока не похоже.
Американская демократия – сложная система. Упростить простую систему, стремящуюся к еще большей простоте, до фашизма можно. Сложную, где в матрицу заложено столкновение интересов и выработаны алгоритмы их сочетания и разрешения, систему, сверху донизу оснащенную сдержками и противовесами? Пока это точно не выглядит реалистичным.
Но тревога в Америке неподдельная.
В правление Обамы стало видно, что двухпартийная система сбоит. Оппозиция президенту — демократу со стороны республиканского большинства в конгрессе превратилась в саботаж. Прежде аппараты власти с трениями и взаимными притирками, но вырабатывали политический консенсус, и это гарантировало оптимальные результаты. А тут вдруг отказ за отказом. Выборный год показал, что раскол не просто глубоко политический, он социальный и массовый.
Люди и страты не могут договориться не просто о базовых вещах — о фактах.
Параллельные опросы принесли пугающий результат. У республиканцев и у демократов не только ценности разные, но и отношение к одним и тем же фактам. В своих жизненных выборах и предпочтениях люди, голосующие за тех или за других, исходят как бы из разных наборов фактов.
Общество поляризовано. И наэлектризовано. В огромной степени это результат новой информационной среды, где изощренная реклама и бронебойная пропаганда сильно превосходит «объективную» информацию.
Недовольство, страхи, фобии в обществе присутствуют всегда — как минимум, в латентном виде. Тем более в таком разноликом — разнорасовым, многонациональном, многоконфессиональном, разнокультурным. Сегодняшняя ситуация похожа на закипающий котел. Раздолье для демагога. Трамповские экстремальные приколы пришлись ко двору. Пузырь стремительно надулся – сверх всяких ожиданий. Судя по тому, как часто и невпопад Трамп напоминает публике, что победил именно он и победил «лэндслайдом», он сам до конца не может поверить в случившееся.
В ХХ веке в США хватало демагогов. Хью Лонг, Маккарти, Уоллес — самые гремящие имена. Ни один из них, однако, не добрался до Белого дома. Трамп переплюнул их всех.
В любой из предыдущих циклов кандидатура Трампа была бы экзотикой, оттеняющей так или иначе серьезность «настоящих» кандидатов. Нынче он смел их с ринга, как если бы это было представление рестлинга. Он явно превосходил соперников своей формой.
Звезда реалити шоу, он был более доходчив, чем любой политик с опытом и стажем.
Объясняется новоязом, общается твитами, то есть говорит на самом массовом языке.
Беззастенчивый хвастун — ругатель, сказитель — исказитель. Кроху успеха (случайного, даже чужого) он припишет себе и раздует до небес. Провал обойдет как несущественный.
Не стеснен ничем — ни идеологией, ни фактами, и потому имеет фору перед любым более сдержанным и старомодным конкурентом, примитивно исходящим из того, что дважды два должно быть непременно четыре.
Первый главнокомандующий, никогда не бывший ни на государственной, ни на военной службе. Ни строки в послужном списке, да и нет никакого послужного списка. И не надо. В печенках все эти государственные деятели. Надоело. Долой вашингтонскую элиту!
Зато он несет благовест богатства — оглушительно, пышно, роскошно. Его бренд — успех – ослепляет. Кто-то написал с удивлением: мол, богач стал выразителем интересов рабочего класса. Глупость какая!
«Если вас уволят прямо во вторник (то есть в день выборов. АП), я хочу, чтобы вы проголосовали. Не бойтесь, я достану вам новую работу». Интересно как? Как он вернет рабочие места, потерянные в ходе технического прогресса и глобализации? Но он обещает.
Он вообще обещает отменить все огорчения и беды («сделать снова Америку великой»). Глобальное потепление он уже отменил, во всяком случае американское участие в Парижском соглашении по климату.
Посулы ласкают слух отчаявшихся, ругань по нраву злым. И слепо верят в золотое сияние — особенно те, кому меньше всего светит в этой жизни.
Внимание, господа! На пьедестале Чемпион альтернативных фактов Дональд Трамп! Слово триумфатору!
«Я мог бы выйти на Пятую авеню и пристрелить кого-то посреди улицы, все равно мои избиратели останутся со мной».
Тоже золотые слова!
Пришествие Трампа в Белый дом доказало, что в Америке неподдельная демократия. Оно же свидетельствует: демократия в Америке куда более уязвима, чем думали прежде. Ее тоже можно схватить за одно место, и она это позволяет.
«…В каждом номере у него на кровати всегда валялось три цилиндра, две шляпы, какие носят лица духовного звания, нечто зеленое с пером, коричневый котелок, фуражка водителя такси и девять обыкновенных честных коричневых шляп». Это «Жужжало» Уиндрип из «У нас это невозможно».
У Трампа нет такого набора. На митингах он появлялся в простецкой бейсболке красного цвета с надписью «Сделаем Америку великой вновь» во весь лоб.
Любимое словцо Трампа, которым он клеймит преступно разоблачающую его прессу – «фейк». Обратили внимание? Похоже на оговорку по Фрейду. Рекламный надув, из которого Трамп состоит на сто процентов, – это и есть настоящий, высшей пробы фейк.
Фейковый защитник простых людей.
Фейковый диктатор.
Фейковый решала американских проблем.
2017 г.