Ровно в полночь в воскресенье 13 августа 1961 года армия и полиция ГДР приступили к сверхсекретной операции, которая замышлялась давно. Задача была грандиозная и по-своему новаторская – укутать в колючую проволоку целый город, вернее три четверти города, что технологически еще сложней. Сильно разрушенный в мае 1945 года и поделенный, как и вся поверженная Германия, на четыре оккупационные зоны – советскую, американскую, британскую и французскую, Берлин был, однако, единым организмом. Улицы, не считаясь с режимами патрулирования, переходили из одной части в другую. Электропоезда S-Bann и U-Bann, как иголка с ниткой, прошивали город от окраины до окраины со всех направлений, сходясь в центре у Бранденбургских ворот. Представьте себе жертву катастрофы, у которой от удара разорваны все ткани. Хирургу предстоит тончайшая работа: соединить все ткани, сшить все разорванные артерии и вены. Точно такая работа предстояла армии и полиции ГДР, только с точностью до наоборот: нужно было разорвать все артерии и вены, прервать все до единого кровотоки, чтобы ни одна кровинка не могла попасть с запад на восток и с востока на запад.
Длина Китайской стены– 6700 км. Берлинская стена не так велика. 43 километра – это собственно линия раздела Восточного и Западного Берлина и еще 156 – пограничная линия, отделяющая Западный Берлин от территории ГДР… «Долгую стену в 10000 ли», как она официально называлась в Поднебесной, лепили из глины и камня, пока в славную эпоху династии Минь не изобрели кирпич, и дело пошло более споро. Берлинскую стену сначала развернули из колючей проволоки, предварительно разрыв улицы, чтобы сделать их непроезжими. Лихорадочная работа шла два дня. Но уже 15 августа, чуть отступив вглубь собственной территории, чтобы не нарушать Потсдамских соглашений, приступили к возведению из бетонных блоков собственно Стены. При этом самой важной частью строительного пейзажа была охрана, солдатам был отдан приказ стрелять в каждого, кто попытается пересечь черту. В дальнейшем эту армированную конструкцию усилили цепными оградами и минными полями.
Так завершился первый этап возведения Берлинской стены. Это был шедевр заборного творчества. Цветущий капиталистический город – витрина свободного мира - был запечатан внутри вооруженного до зубов советско — социалистического полицейского государства.
Однако щели остались.
Второй этап начался в июне 1962 года. Отступив от изначального сооружения вглубь на расстояние до 90 метров, приступили уже основательно к возведению параллельной стены. Дома, что оказались между двумя стенами, подлежали сносу. Жильцов без разговоров переселили. Так образовалось пустое пространство – ничейная полоса, она же «полоса смерти». Ее засыпали гравием, на котором отпечатывались все следы, и оснастили минами-ловушками. Но главное - это было открытое, хорошо просматриваемое и простреливаемое пространство.
Впрочем, этого тоже оказалось недостаточно.
Всего в строительстве Берлинской стены было четыре этапа.
1. Забор из колючей проволоки вырос в 1961 г.
2. Доводка и совершенствование забора из колючей проволоки продолжались с 1962 по 1965 г.г.
3. Возведение бетонной стены заняло следующие десять лет (1965 – 1975 г.г.)
4. Над созданием завершающей стадии - Стены четвертого поколения, получившей официальное название Grenzmauer 75 (Пограничная Стена-75), ударно трудились еще пятилетку с 1975 по 1980 годы.
Неутомимые строители ни на шаг не отставали от прогресса. Стену четвертого поколения собрали из 45 тысяч железобетонных секций, каждая высотой 3,6 метра, шириной 1,2 метра. Добавьте к этому траншеи, системы сигнализации, ловушки, колючую проволоку, собак на поводках, 116 вышек и 20 бункеров… Не забудьте расставить танки на ключевых позициях, и образ Стены станет более полным.
В фундамент Великой китайской стены уложили три миллиона жизней. Ее охраняло до миллиона человек. Все для того, чтобы защитить империю от набегов племен с севера… Берлинскую стену именовали не иначе как Антифашистским защитным валом, который должен был остановить агрессию с Запада. Более частное объяснение заключалось в необходимости поставить преграду деятельности западных агентов в Восточной Европе. На закуску следовало экономическое объяснение: нельзя мириться с тем, как западноберлинцы скупают дешевые продукты в Восточном Берлине. Некоторая логическая нестыковка не смущала гедеэровских пропагандистов. Дело в том, что жители Западного Берлина все-таки могли попасть в Восточный Берлин. Это жители Восточного Берлина не могли попасть в Западный Берлин. Вот это и было реальной задачей Стены: держать в застенке своих, остановить исход жителей ГДР на Запад.
В 1961 году накануне операции по огораживанию города на Запад уходили полторы тысячи немцев ежедневно. Это было спонтанное и очень наглядное «голосование ногами». Такими темпами первому в истории государству рабочих на немецкой земле грозило остаться без граждан и в первую очередь без рабочей силы.
Единственная категория, которой после возведения Стены разрешался выход на Запад, были старики. Не беда, если они не возвращались. Сбрасывать «социальный балласт» на плечи «классового противника» полагалось рациональной политикой.
Стена разделила семьи, у многих отняла заработок. Что с того? Главное было лишить подданных свободы передвижения и в конечном счете свободы выбора. Цитаты из официальной брошюры 1955 года, предназначенной доверенным лицам – агитаторам, замечательны своей выразительной стилистикой.
«Как с точки зрения морали, так и с позиции интересов всей германской нации, покинуть ГДР – акт политической и моральной продажности…
Разве это не акт политической продажности, когда граждане, будь то молодежь, рабочие или члены интеллигенции, покидают и предают все то, что наш народ создал общим трудом в нашей республике, чтобы предложить себя американской или британской разведкам или работать на западногерманских фабрикантов, юнкеров или милитаристов? Разве оставить землю прогресса ради болота исторически отсталой социальной системы не демонстрирует политическую отсталость и слепоту?
Рабочие по всей Германии потребуют наказания тем, кто сегодня покидают Германскую Демократическую Республику, мощный бастион борьбы за мир, чтобы пойти в услужение смертельному врагу немецкого народа, империалистам и милитаристам».
Так агитировали агитаторов. Взвинченность запредельная, градус патетического вранья потусторонний. От такого мы уже, пожалуй, отвыкли. Хотя с некоторых пор пропагандистские призраки возвращаются с того света. О чем бы это говорило?
Непроницаемая для смысла стена из слов действенна только тогда, когда ее подкрепляет Стена из бетона.
Режим ничего не жалел, чтобы сделать ее неприступной. Тщетно. История преодоления Берлинской стены – фантастическая сага. 5000 раз это восточногерманское чудо-юдо терпело поражение от людей неукротимого духа. Смельчаки брали ее в лоб – разогнавшись на гоночном автомобиле. Одолевали по воздуху – на самодельном воздушном шаре. Совершив подкоп, вылезали из-под земли… Но и месть Стены была страшна. Свобода стоит смерти – другого прейскуранта она не знала.
Хроникеры Берлинской стены расходятся. Одни называют число ее жертв – 136. Другие говорят о цифре, превышающей 200.
18-летнего Петера Фехтера подстрелили на «полосе смерти». С той стороны, куда он стремился, его не могли спасти – это бы спровоцировало бойню. С той, откуда бежал, не хотели. Там сочли, что показательная смерть «предателя» будет хорошим уроком. Так он и лежал на «ничейной земле», умирая у всех на глазах, пока не истек кровью.
Последнюю кровавую жертву Стена забрала 6 февраля 1989 года. Имя смельчака Крис Геффрой.
Потом, когда Стена (и режим) рухнут, тех, кто отдавал приказы стрелять, будут судить. А они – еще недавно всесильные боссы, не знавшие ни капли страха и сомнений, будут жалко оправдываться, утверждая, что приказов не отдавали. Нет – нет, стрельба была. (От этого невозможно отвертеться). Но только не на поражение…
На Западе проклинали Стену как порождение тоталитарного зла, но в тех закрытых кабинетах, которые занимаются реальной политикой, ее вынуждены были принять. Правительство США проинформировало Советское правительство, что оно признает Стену как «факт международной жизни» и что США не будут оспаривать ее военными средствами. В шизофренической атмосфере танковой и ракетно-ядерной конфронтации наличие Стены по-своему страховало Западный Берлин от нападения с Востока. Иначе зачем было такой огород городить?!
Что вовсе не избавляло от столкновений. Напротив, где бы не искрить, как не здесь, в этом фокусе интересов, в самой главной и самой видимой точке трения двух систем.
На седьмой день творения Стены 19 августа 1961 года колонна вооруженных сил США из 491 автомашины и трейлера, в которых находились 1500 солдат и офицеров, выдвинулась из ФРГ и направилась в Западный Берлин. Колонну, растянувшуюся на 160 километров, напряженными взглядами провожали восточногерманские полицейские, забравшиеся для удобства наблюдения на деревья вдоль шоссе. Однако обошлось без инцидентов, никаких препятствий на пути колонны не случилось. С тех пор каждые три месяца американцы повторяли марш. Это называлось ротацией контингента войск США в Западном Берлине.
Это была очевидная демонстрация. Демонстрация поддержки Западного Берлина, демонстрация американской ответственности за его жителей. Которую очень легко было назвать и провокацией. Но Москва тоже знала правила игры.
Хрестоматийным стал эпизод, когда у Бранденбургских ворот советские и американские танки выстроились в боевых порядках лицом к лицу и так стояли, играя на нервах всего человечества. Игра в «гляделки» «холодной войны» продолжалась довольно долго, но потом они развернулись и ушли. Никто не перешел черту.
25 июля 1961 года Джон Кеннеди произнес у Берлинской стены свою знаменитую фразу «Я берлинец», которую потом восторженно цитировали бессчетное число раз. От внимательных слушателей, однако, не укрылось, что и в этой приподнятой речи американский президент поклялся защищать не всех берлинцев и немцев, а только западных. В июне 1987 года с той же точки Рональд Рейган публично призвал советского генерального секретаря «снести эту стену». Прекрасная риторика! В realpolitik, однако, безотказно действовал другой принцип: каждому свое. Зоны влияния нерушимы, будь то хоть трижды тюремные зоны! Чтобы что-то изменилось, мир должен был перевернуться.
Так и случилось. Сначала Стена прохудилась – там, где никто и не ждал. 23 августа 1989 года Венгрия – такой же барак соцлагеря, как и ГДР, но повеселей, неожиданно открыла свою границу с Австрией, и 13000 восточногерманских туристов, гостивших в Венгрии, немедленно сиганули в открывшееся окошко… «Голосование ногами» против монструазной системы пошло вновь. «Мы хотим вон!» Под этим лозунгом волна антиправительственных демонстраций захлестнула ГДР в октябре 1989 года. Когда этот лозунг сменился на другой «Мы остаемся здесь!» - вон, в отставку вынужден был уйти бессменный железный вождь Эрих Хонеккер. Это произошло 18 октября 1989 года, а 4 ноября на Александр-плац – главной площади Восточного Берлина собрался уже миллион человек – критическая масса.
Тем временем поток беженцев из ГДР нашел новую дыру – через Чехословакию, и новому «либеральному» коммунистическому правительству ГДР ничего не оставалось, как ослабить режим прохода уже непосредственно на границе ГДР и ФРГ и в Берлине. Объявить о послаблениях было поручено срочно отозванному из отпуска министру пропаганды. А тот то ли в спешке что-то перепутал, то ли ситуация вышла уже полностью из-под контроля, но на вопрос, с какого момента вступают в силу новые правила, растерянно ответил: «Насколько я понимаю, немедленно». Десятки тысяч восточноберлинцев, услышав эти слова у своих телевизоров, тотчас заполонили все контрольно-пропускные пункты Стены. Растерянная стража куда-то звонила, ни один телефон, естественно не отвечал, но такого напора граница уже не могла выдержать, ее пришлось открыть. На той стороне произошло восторженное братание восточных и западных берлинцев. Этот сумасшедший день – 9 ноября 1989 года вошел в историю как День падения Стены. «Голосование ногами» окончательно победило.
А ведь только в начале этого года Хонеккер объявил, что Стена простоит «еще сто лет». Не тысячу, как Гитлер сулил про фашистский рейх, который просуществовал 13 лет, хотя преступлений совершил на весь ХХ век, а только сто. Чем круче диктатура, тем глубже она мнит себя в вечности. Даже тогда, когда уже включен обратный отсчет.
Стена была больше, чем стена. Она была сестрой - символом режима. Режим был силен и грозен, покуда стояла Стена. Но и Стена была неприступна, покуда стоял режим. Режим зашатался - из Стены посыпалась труха, и она рухнула. И следом рухнул режим.
Стена была больше чем граница, разделявшая немцев. Задача закрепления плодов послевоенного раздела нуждалась в политическом, юридическом и прежде всего физическом оформлении мирового раскола, и Берлинская стена стала его фирменным знаком. Наступал планетарный ледниковый период «холодной войны». Потребовался «железный занавес», длиной и мощью превосходящий Великую китайскую стену - он должен был отгородить от мира коммунистическую империю и утопию. Вензелем и замком глобального «железного занавеса» и была Берлинская стена.
Однако утопия должна быть бескомпромиссна, а империя безжалостна. А к середине 90-х годов коммунистическая система явно не выдерживала груза взятых на себя обязательств – или претензий. В самом ее центре – за незыблемой Кремлевской стеной, что-то сломалось – какие-то хромосомы, наверное, былая диктатура захромала. Новый вождь с человечьим лицом взыскал неведомых перемен – Перестройки и Гласности, оттепели гуманистических послаблений. И все… С этого момента Берлинская стена годилась уже только на снос.
Берлинская стена пала, как Иерихонская. Моментально и под музыку - Леонард Бернстейн, Мстислав Ростропович, «Скорпионы» играли здесь свои оды Свободе и времени перемен… В следующие дни и недели тысячи «дятлов Стены», как их немедленно прозвали, пришли с молотками и «по камушку, по кирпичику» растащили ее на сувениры.