Узник и тюремщик
...Ясным апрельским днем я шел на долгожданное свидание с МБХ. Встретиться мы договорились у входа в гостиницу «Widder». В этой гостинице он провел свои первые дни в Цюрихе, пока не арендовал дом в пригороде для своей семьи. А адрес остался точкой отсчета, местом встреч.
У этого свидания своя предыстория.
Вместе с Сергеем Адамовичем Ковалевым мы написали книжку «Дело Ходорковского», а Борис Жутовский дал к ней свои иллюстрации. Книжка вышла в свет сразу после второго приговора. Доставить ее нашему герою была непростая задача – нельзя было адресовать ее ему самому, это надо было сделать безлично через тюремную библиотеку. Помогли адвокаты, и некоторое время спустя Сергей Адамович, который дружил с Юрием Шмидтом (ныне, увы, покойным), получил от него следующий e-mail.
From: Юрий Шмидт
To: Сергей Ковалев
Cc: Elena Levina ; Vadim Klyuvgant
Sent: Friday, August 19, 2011 10:42 AM
Subject: Fw: "Спасибо"
Дорогой Сережа!
Михаил Борисович прочитал Вашу книгу и через коллегу, которая сейчас в Сегеже, просил меня передать Вам свою благодарность. Я пересылаю его письмо, и поскольку адреса Вашего соавтора у меня нет, в свою очередь прошу Вас переслать ему.
Спасибо,
Юрий.
Михаил Ходорковский: Для С.Ковалева и А.Пумпянского:
Дорогие друзья!
Огромное спасибо за замечательную, серьезную работу.
Убежден - подобный независимый, профессиональный политико-юридический анализ необходим, чтобы даже в светлых головах разрушить мифы, исподволь закладываемые туда пропагандой. Для меня и моих коллег Ваша книга - огромная моральная поддержка.
С глубоким уважением,
Михаил Ходорковский
Получить такое письмо было приятно, лестно, но мало. Хотелось невозможного – встречи и естественно, на свободе. Но какая уж тут встреча, когда внутренний голос диктует: никто его не собирается выпускать ни при каких обстоятельствах.
Так выглядела моя авторская дихотомия. Но теперь, идя на долгожданное свидание, я безмятежно размышлял над тем, как же это замечательно, что мое предсказание не сбылось.
«Пожизненное заключение... С разъяснением: имеется в виду политическая жизнь Путина - во всех ее возможных реинкарнациях».
Так я трактовал реальный приговор. Ошибка анализа? Ведь Путин точно в Кремле!
Ну что ж, если это ошибка, то не только моя. Многие очень достойные люди полагали точно так же.
Потом я подумал о том, что эта формула не просто не принадлежала мне одному. Прежде всего, эта убийственная мысль должна была прийти в голову самому Ходорковскому. И каково ему было жить с ней, какое мужество требовалось, чтобы не дать ей овладеть сознанием. А ведь за десятилетие жестокой изоляции он ни разу даже намеком не выдал ее присутствия.
От узника – к тюремщику. Я задал себе гипотетический вопрос: А что если бы это зависело только от его воли, отпустил бы он того, кого клятвенно назначил на роль преступника №1? Ответ не предполагал вариантов: ни за что на свете!
Неволя одного тут функция воли другого. Речь даже не о мелких подробностях, вроде мстительности. Так сочинены роли. В роли, которую Путин избрал для себя, его воля должна быть абсолютной. А абсолютная воля деспота требует абсолютной неволи для антипода.
Но не слишком ли это фатально? Чай, не Средневековье на дворе.
Ну, хорошо, не быть, так слыть абсолютною властью! Для этого Путин точно очень старается.
У нас, действительно, не только демократия имитационная, самодержавие путинского розлива – оно того же рода, чаще выглядит как пародия. Только пародия не отменяет трагедии. Тут работает своеобразный перевертыш. Чем очевидней произвол, и чем упрямей капризность объявляется законностью, тем скорей толпа поверит, что в Кремле действительно царь.
Публичное дело Ходорковского превратилось едва ли не в главное доказательство сакральности путинского правления. Как отказаться от такого пси-фактора?
Другое дело, что Путин – оппортунист. Как всякий оппортунист он бесконечно говорит о принципах, которые в реальности для него мало что значат, а живет по ситуации. Оппортунист ловит момент. Но иногда он обнаруживает, что ловить нечего, и тогда он может удивить окружающих тем, чего от него никак не ждали.
Что-то вынудило его изменить парадигму.
Десять лет Путин не произносил вслух имени Ходорковского. На публичных виражах он мог обозвать его Аль Капоне или Мэдоффом. Чаще это был «известный фигурант» и «вор, который должен сидеть в тюрьме». А тут вдруг на всю страну – подчеркнуто уважительное, даже заискивающее «Михаил Борисович». А как быть с тезисом «крови на руках»? Раньше эта кровь и этот тезис не сворачивались из одного выступления в другое…
Джордж W. Буш (тот самый, что заглянул Путину в глаза и что-то там увидел) любил рассказывать, как он христиански переродился (и бросил пить заодно). Путин в подобных чудесах до сей поры не признавался. Скорей можно предположить, что объявилось нечто такое, перед чем он вынужден ретироваться. И это симптом.
Конечно же, эту свою уступку он постарается подать как царственную милость, как триумф своей воли. Но это уже вопрос легендирования.
Тут мне придется коснуться еще одной типологической черты путинского стиля – его склонности к спецоперациям. Спецоперации – его модус операнди, политический формат. То, как он мыслит и действует.
Операция по освобождению Ходорковского с катапультированием через госграницу – шедевр жанра. Методологически это то же самое, что депортация диссидентов в брежневско – андроповские времена. (С существенной поправкой, что тогда высылка заменяла посадку, а тут обе кары в пакете). А интрига классная! Будто изгнание Солженицына замешали с прыжком Нуриева через железный занавес.
Кастинг и оркестровка выше всяких похвал! На роль статистов спектакля прикрытия отобраны ветеран дипломатии Восток – Запад Ганс-Дитрих Геншер и даже канцлер Ангелина Меркель. В ход пошла интригующая мифология личной дипломатии и особых российско-германских отношений. А для тех, кого высокие аллюзии не убеждают, вброшена версия про тайную сделку палача и жертвы…
Интересно, какую сделку мог заключить Фернан с Эдмоном Дантесом? И существуют ли в мире такие обязательства, которые узник крепости Иф должен блюсти перед тем, кто отнял у него годы жизни и самое дорогое?
Если Путин переступил через себя, ищите форс-мажор.
Ну да, он возлюбил роль ньюсмейкера №1, а освобождение Ходорковского – та горячая новость, которая сорвала мировой банк. Порою кажется, что политика и паблисити у нас поменялись местами. Первая как бы стала вторичной, а второе первичным. С некоторых пор хорошая политика это только то, что ставит нашего ньюсмейкера в центр новостей.
Правда, то, что освобождение Ходорковского по эффектности равно открытию Олимпиады, было известно главному ньюсмейкеру давно. Нет, тут есть нечто более горячее, чем ньюс. Что?
Правильный вопрос: сколько?
Сто миллиардов долларов - таков размер иска акционеров ЮКОСа к Российской Федерации. Десять лет дело неспешно рассматривалось в Третейском суде в Гааге. К 2014 суд по всем признакам вышел на финишную прямую.
Трясшее российский истэблишмент дело «Березовский против Абрамовича», напомню, оценивалось в 5,5 миллиарда и Путина касалось косвенно. А тут процесс о ста миллиардах и путинские отпечатки повсюду.
И главная фигура Ходорковский. На воле или в неволе – без вариантов. За решеткой с запечатанным ртом он даже более красноречивый свидетель. Суд в Гааге не устоит перед столь плакатным доказательством политического грабежа и шантажа.
Нет, от колонии Сегежи надо срочно освобождаться…
Так или примерно так созревало решение о помиловании.
Помилование? Замена девяти месяцев заключения (столько оставалось по приговору Хамовнического суда) на пожизненную (имеется в виду политическая жизнь Путина) высылку за границу. Так выглядел баланс милости – немилости в цифрах.
(После решения суда Третейского суда в Гааге в этот баланс следует добавить 50 миллиардов долларов компенсации, которые Россия должна выплатить акционерам ЮКОСа. Плюс клеймо резюме: «Русские суды, склонились перед волей исполнительных властей России обанкротить ЮКОС, перевести его активы в контролируемую государством компанию и посадить за решетку человека, который, показалось, может стать политическим конкурентом».
Посадка Ходорковского и по цене вопроса сравнялась с Олимпиадой).
Словосочетание «суд в Гааге» у широкой публики ассоциируется с Международным трибуналом по бывшей Югославии либо с Международным уголовным судом. Но это дальние родственники.
На слуху Международный суд ООН (улаживание или разрешение споров между государствами). Это уже ближе. Даже совсем близко. Два суда размещаются во Дворце Мира, который был построен в 1913 году на эндаумент от Эндрю Карнеги – специально для Третейского суда. Международный суд подселился к нему позже – в 1922 году.
Третейский суд, именуемый Постоянная палата третейского суда (Permanent Court of Arbitration) – международный арбитражный суд. Он принимает к рассмотрению как иски по межгосударственным спорам, так и иски частных организаций, имеющие международный характер. В Палату входят 115 стран, в том числе Российская Федерация.
Тройка ее судей (один рекомендован истцом, один – ответчиком, затем эти двое подбирают третьего) пришла по «делу ЮКОСа» к единогласному выводу: «Фактически это была изощренная и просчитанная экспроприация». Российское государство должно выплатить 50 миллиардов долларов компенсации акционерам.
Казалось бы, давно заигранное «Дело ЮКОСа» обрушилось на головы тем, кто его самонадеянно инициировал. Из столицы мировой юстиции топор Басманного правосудия вернулся бумерангом.
Проигравшая сторона немедленно окрестила это решение «политизированным». Непонятно, почему это сюрприз.
Повитухой Третейского суда была самая высокая политика. Он детище первой Гаагской мирной конференции 1899 года, на которой была принята основополагающая Гаагская конвенция по мирному разрешению международных споров. На второй Гаагской мирной конференции 1907 года Конвенция получила свое развитие. Между прочим, инициатором Гааги 2 был русский царь. Николай II провозгласил ее целью «поиск самых объективных средств обеспечения всем народам преимуществ подлинного и продолжительного мира, и сверх того, ограничения прогрессирующего роста существующих вооружений».
Так что привет нам из Гааги от Николая II. Вот уж кто станет жертвой самой большой экспроприации в мире. У него отнимут жизнь, семью и страну. Черная тень от этой экспроприации ляжет на Россию на десятилетия, прочно отрезав ее от мира. Только Реформация, пришедшая к нам в конце ХХ века, поможет освободиться от исторического раскола. Как выясняется, не навсегда.
Логично предположить, что большой политический контекст повлиял на умонастроение Третейского суда – чай, не в вакууме заседает.
Процесс о государственном рейдерстве против частной собственности вряд ли мог разрешиться иной квалификацией. А тут еще подоспели путинские новации на мировой арене. «Крымнаш», кострище на Восточной Украине, громыхание железом и война слов - разойдись рука, раззудись плечо… В Кремле не нарадуются: какой в стране подъем, какой рейтинг! А в пору горевать: новорусская «новоросская» Россия катастрофически потеряла общественное мнение за рубежом. Непростительно нарушать конвенции, на которых держится европейский мир! Трагедия голландского лайнера довела эмоции до точки кипения.
Вслед за Гаагой свое слово сказал Страсбург. Европейский суд по правам человека «оцифровал» свой вердикт, принятый некоторое время назад. Российское государство должно выплатить акционерам ЮКОСа 1,86 миллиардов евро.
В отличие от Гаагского арбитража Страсбургский суд оценивает не материальный ущерб. Он фиксирует нарушения прав человека – строго по статьям Европейской конвенции о защите прав человека и фундаментальных свобод. (Нарушены статьи: 3-я «Запрещение пыток», 5-я «Право на свободу и личную неприкосновенность», 6-я «Право на справедливое судебное разбирательство», 8-я «Право на уважение частной и семейной жизни»). Этим объясняется разница цифр. Однако же, и здесь назначенная сумма компенсации беспрецедентна.
В этих решениях, как и в череде политических (экономических) санкций наши вечные защитники осажденной крепости немедленно обнаружили следы заговора, прозрели русофобию и обличили политиканство. Все обстоит гораздо хуже. Правительственные санкции и судебные решения лишь оформляют приговор, который вынесло общественное мнение на Западе. В приличном обществе нарушители конвенции отторгаются.
…Остросюжетный сериал «Дело Ходорковского» до сих пор развивался строго хронологически. Тут, однако, я вынужден забежать вперед, чтобы изложить содержание следующей серии, она внесет важный корректив в складывающийся юридический баланс. В следующей серии сторона «Россия», как она именуется в процессах, отыграет важные очки в тяжбе с международным правосудием.
Решения международных судов апелляции не подлежат. Реакция из Москвы на Гаагу и Страсбург, однако, была недвусмысленна. Исполнения не будет…
В оправдание саботажа последовал «асимметричный ответ».
93 депутата Госдумы сделали запрос в Конституционный суд РФ, и тот разъяснил, что решения международных судебных инстанций следует исполнять … с учетом «верховенства Конституции РФ». То есть, их можно не исполнять. Перспективный способ укрощения международного права. Ссылки на Конституционный суд достаточно, чтобы не платить по счетам любых международных обязательств.
Гроссмейстерский ход из разряда «мастер переворачивает доску»… Но вот второй ход оказался как раз вполне искусным. Москва подала иск на Гаагский третейский суд в… окружной суд Гааги (по «месту прописки» международного арбитража).
Нет, это не апелляционная и не кассационная инстанция. Окружной суд Гааги не вправе обсуждать решение международного арбитража по существу, но некая щелочка имеется: он может оценивать его по основаниям процессуального и юрисдикционного характера. В эту щель проигравшая сторона постаралась вставить ногу. В опровержение решения о 50 миллиардах она заявила, что рассмотрение исков подобного рода вообще не входит в юрисдикцию Гаагского третейского суда.
Дерзкая акция. После десяти лет изнурительной тяжбы в Гаагском третейском суде, в которой, казалось бы, не осталось ни одного не прояснённого обстоятельства, проигравшая сторона вдруг вспомнила, что данное дело было вовсе неподсудно данному суду.
Это был ход последней надежды. И при этом не полный блеф. Как раз с формальной стороны аргумент у Москвы имелся.
Эта юридическая партия стоит того, чтобы проиграть ее заново. Вернемся к дебюту.
Перед акционерами реквизированного ЮКОСа стояла задача, не имеющая признанного решения. Итак, они полагают, что некто, выступавший в миру в облике Российского государства, повел себя как бандит с большой дороги. Ну, и куда им прикажете обратиться? Где, в каком суде примут иск против государства-бандита? Российское правосудие не годится по определению. (В Басманном суде они уже были). Обращаться в лондонский или стокгольмский суд? А на каком основании может взяться за дело лондонский или стокгольмский суд?
Интернациональная команда юристов ЮКОСа немало поломала голову прежде, чем пришла в Гаагу.
Третейский суд в Гааге, помимо межгосударственных споров, как уже говорилось, принимает к рассмотрению и иски частных организаций, имеющие международный характер. Теплей, но это пока не более, чем общая диспозиция. Дальше на столе появилась Энергетическая хартия 1991 года – международно обязывающий документ, смысл которого как раз и заключается в защите интернациональных инвесторов от экспроприации активов государством. Под ней стоят подписи 51 государства, в том числе России. Это была уже реальная зацепка.
Так была сформулирована позиция истцов: Россия нарушила подписанную ею международную Энергетическую хартию. Иск подали три компании, представляющие акционеров ЮКОСа - Hulley Enterprises, Yukos Universal и Veteran Petroleum.
Сложная конструкция. Ситуация однако такова, что более простых нет. Общепризнаннной юрисдикции, в которую можно было бы подать иск на государство, презирающее право, в мире не существует.
Так или иначе, Третейский суд после тщательного изучения вопроса принял дело к рассмотрению. И сформулировал свое решение. Да, Россия нарушила подписанную ею международную Энергетическую хартию и должна за это расплатиться.
В этой ситуации, однако, есть тонкость. Подписав Энергетическую Хартию в 1994 году, Россия так ее и не ратифицировала. И именно за это ухватилась проигравшая сторона в своем обращении в Окружной суд Гааги.
Сторона «Россия» выдвинула три аргумента.
Энергетическая хартия недействительна, ибо не ратифицирована.
Истцы неправомочны, ибо недобросовестны. Энергетическая хартия защищает международных инвесторов. Однако компании Hulley Enterprises, Yukos Universal и Veteran Petroleum таковыми не являются, так как за ними стоят российские олигархи (Ходорковский, Невзлин и другие).
И еще российская сторона уличила трех арбитров в том, что они не выполнили лично свой мандат. Дескать, основную часть решения написал помощник суда Мартин Валасек, который тем самым фактически играл роль четвертого арбитра.
Окружной суд Гааги принял первый пункт российской стороны.
Ситуация действительно двусмысленная. Так действует или не действует Хартия, которую страна подписала, но не ратифицировала?
Два гаагских суда приняли противоположные решения на этот счет.
Третейский суд, рассматривая дело детально и по существу, сказал: «Действует». Его доводы таковы. Энергетическая хартия реально действовала – это факт, стало быть, она и без ратификации получила юридическую силу в России. Это убедительно подтверждается и тем обстоятельством, что Москва активно участвовала в процессе. Юристы российского правительства в течение десяти лет ни разу не пытались оспорить правомерность разбирательства в Гааге…
Окружной суд Гааги занял противоположную позицию. Его поле – формальная сторона. Отсутствие ратификации – формальность неопровержимая. Не ратифицирована, значит, не действует. Нератифицированный Москвой Договор к Энергетической хартии не дает Третейскому суду юрисдикции для рассмотрения спора в его рамках, постановил Окружной суд Гааги. Соответственно, арбитражное решение о 50 миллиардах подлежит отмене.
Точечная и крайне дорогостоящая победа стороны «Россия».
Между прочим, она доказывает две вещи. Оказывается можно не сетовать на политизацию. Вечная ссылка на вражеские козни - негодное объяснение собственных неуспехов.
Окончательный ли это вердикт? Далеко нет. Над Окружным судом Гааги как раз есть две вышестоящие инстанции - Апелляционный суд и Верховный суд Нидерландов. Так что есть, где оспаривать его решение.
Нет, это не последнее слово.
… И действительно.
18 февраля 2020 года прозвучало новое слово: «Апелляционный суд в Гааге постановил, что вердикт суда (Окружного суда Гааги от 2016 года) неверен. Это означает, что арбитражное решение снова в силе». (Пресс-релиз Гаагского апелляционного суда). Арбитражный суд отмечает, что аргументы Российской Федерации относительно того, почему решение арбитража Гааги от 2014 года должно быть отменено, не имеют под собой оснований и отклонены. «В результате арбитражное решение от 18 июля 2014 года вновь вступило в силу», — резюмировал Апелляционный суд.
Резонансное и противоречивое «дело ЮКОСа» рождает громкое и разноголосое эхо своими сенсационными параметрами и поворотами. Эвентуально в нем обнаруживаются и более универсальные смыслы.
Юридическая аргументация стороны «Россия» в Гааге может быть более или менее просчитанной. За ней, однако, проглядывает ясная политическая логика: международные суды неправомочны решать наши «дела». Российским подданным нечего делать в международных судах. В пропаганде это все выражается грубей и примитивней. На внутреннее потребление любое неугодное решение неподконтрольных инстанций беззастенчиво именуется вмешательством в наши дела, посягательством на суверенитет и даже нарушениями международного права.
Парадоксальным образом международное «дело ЮКОСа» ставит именно эти вопросы - подсудности, суверенитета, универсальности права.
Или по-другому:
Суверенна ли диктатура? Имеет ли государство право на произвол? Может ли международное право его как-то ограничить? Или оно изгой на национальной площадке?
Или совсем просто: где искать справедливости против государства – бандита?
Между прочим, к двум вышеописанным ходам российское правосудие сделало еще и третий. Следственный комитет России предъявил новое обвинение Ходорковскому - по уголовному делу об убийстве мэра Нефтеюганска Владимира Петухова. Неважно, что это очень старое обвинение - дело это тянется с 1998 года. Неважно, что это траченная молью легенда, которую много раз публично примеряли к фигуре Ходорковского. Обвинение, естественно, заочное. Высланный за границу Ходорковский недосягаем и свободен в действиях и высказываниях. Это заслуживает наказания. Неважно, что совсем недавно он был «помилован». Теперь той же высшей волей он вновь объявлен официальным преступником. Свобода воли у нас абсолютная.
Если топор лежит под лавкой, то в каком-то акте он должен выстрелить. Неважно, что это акт очевидной бессмыслицы.
Зафиксируем хронометраж. Решения Гаагского третейского и Страсбургского судов – это июль 2014. Новое старое обвинение Ходорковскому – декабрь 2015 года. Решение Окружного суда Гааги - апрель 2016 года. Решение Апелляционного суда в Гааге 18 февраля 2020 года.
Ну, а мы вернемся в тот апрельский день 2014 года, с которого и началась эта главка.
…Я не тотчас заметил, что на скамейке у входа гостиницы «Widder» кто-то сидит, только когда он поднялся к нам навстречу. А Седа (моя дочь) увидела МБХ сразу. Коренастая фигура в серых джинсах и такой же легкой куртке, с потертым рюкзачком вместо сумки или портфеля. Спокойная улыбка на загорелом лице была лучшим свидетельством, что почти четыре месяца, безусловно, нового для него летоисчисления прошли не зря.
- Какую кухню выберем на обед? – спросил он так, будто важнее проблемы в этот момент не существовало.
За углом оказался французский ресторан «Brasserie Lippe» - цюрихский филиал оригинального заведения в парижском Сен-Жермене, где провели немало часов Сартр и его компания и где Хемингуэй писал главы «Прощай, оружие!». Спасибо воскресному дню, мы оказались единственными посетителями и так и остались одни все два с половиной часа нашего неспешного обеда. Впрочем, это обстоятельство я обнаружил лишь тогда, когда пришла пора рассчитаться.
Время от времени у МБХ в рюкзачке звонили телефоны. Звучали русские и нерусские имена. «Юля!..» - откликнулся он на один из звонков, и конечно это была она, самая знаменитая — украинская — Юля нашего времени. Тем не менее, во всех случаях без исключения МБХ аккуратно извинялся и переносил разговор на более поздний час.
Это не было интервью – так МБХ попросил заранее, и, хоть это прозвучит не слишком профессионально, может оно и к лучшему. Интервью – это про факты и для газеты. И это работа. Вот уж чего мы точно не делали, так это не работали.
Я не ставил перед собой задачи услышать то, чего не слышал никто. Я хотел понять, что он чувствует.
Он счастлив?
Он действительно свободен или его что-то гнетет?
Он вообще какой, после того, что с ним было? После низвержения с Олимпа? После десяти лет унижения? После этой своей чистой победы?
И какой горизонт у этой победы? Он прежний? Другой? И в чем другой?
МБХ извинился, что мы не встретились несколькими днями раньше, как первоначально предполагалось. Он только вчера вернулся из отпуска, который провел с детьми, сначала бродя по библейским местам пустыни Негев, а потом в горах – в Альпах на юге Франции. Он говорил об этом с таким нескрываемым удовольствием, что было ясно: душой он еще там.
Человек, ощущающий каждый миг своей свободы. Наслаждающийся каждым нюансом этого абсолютно нового для него ощущения. Которое, впрочем, так, как ему теперь, мало кому известно.
Спрашивать банальности про то, как он не будет заниматься бизнесом и политикой - зачем? Ясно, что нельзя сесть дважды в одну лодку, когда эту лодку украли. А на какой другой лодке он поднимет свой новый парус, и какой ветер задует в этот парус? Этого он и сам еще не знает. Хотя не надо быть буревестником, чтобы предсказать, что меньше всего нашей стране грозит штиль.
Освободился ли он от Путина?
Десять лет он блистательно демонстрировал, что в тюрьме свободен. Стоически выдержал все, не уступив ни пяди своего «я».
Но свободен ли он от него сейчас, когда в героическом сопротивлении уже нет нужды?
Признаться, меня это удивило, но о Путине он резко не высказывается. Он вообще о нем старается не говорить. Хотя, быть может, именно поэтому - чтобы не высказываться.
Ходорковский - Путин. Это давно уже не столько конфликт интересов, сколько симбиоз историй. Двух столь наглядных, зеркально противоположных историй падения и вознесения, что невольно задумываешься: это жизнь или литература? Мало того, что это истории абсолютного – с седьмого неба на землю и наоборот - падения и вознесения. Вольные и невольные наблюдатели, мы переосмысливаем сами базовые понятия. Но тогда, по высшим литературным законам, чтобы эти истории были действительно законченными, требуется победа уже на воле. Тут не обойтись без помощи самой Истории.
Станет ли Ходорковский соперником Путина?
В этом невысказанном, парадоксальном, противоречащем всем реалиям вопросе главная драматургия. Десятилетие назад его запирали под засов именно за это.
МБХ как-то прошелся на этот счет: «Своим соперником меня выбрал сам Путин. Отказать ему невозможно. Он в благодарность кормит и охраняет. Уже седьмой год». Это было в 2010 году.
Он и сейчас на особом режиме. Общий режим в стране - это когда политика запретное дело для всех. Де-факто. Ходорковский - тот человек, которому она запрещена де-юре. Какая честь! Это точно форма признания.
Про себя мало кто сомневается: если есть в стране личность, чей кругозор соразмерен ее запущенным социально-экономическим задачам, то это нынешний Ходорковский. Равняться с ним масштабом дел трудно, а экзистенциальным опытом – к счастью, другим не дано. По реальному счету, лучшего главы правительства не найти. Правда, мало кто решается произнести это вслух, даже не потому, что опасно, это выглядит невероятно.
«Своим соперником меня выбрал сам Путин…»
Они в противофазах, и они антиподы. По структуре своих успехов. По сумме и качеству обретенных знаний. По опыту чувств. Граница тюрьмы и воли позиционировала их как моральные противоположности. Все более целеустремленно Ходорковский подчеркивает, что они принципиальные политические оппоненты.
Авторитаризм, популизм, наркотический патриотизм, квазисоветская ностальгия, наигранное антизападничество… Это карты, которые Путин считает для себя выигрышными. Хватит ли их на одно пожизненное президентство? В состоянии амока от власти об этом не думается. Сам вопрос обычно возникает в голове правителя, когда на него уже обрушивается ответ.
То, что это порочная трасса, для Ходорковского аксиома. Он уже слишком настоящий, чтобы играть в прятки с действительностью, да и не дано ему никакого популистского ноу-хау. В современном мире не исполнять экономические законы, значит поставить крест на развитии страны, а нарушать правила международного общения – обречь ее на положение изгоя.
Конечно, он понимает, что в нынешнем отечественном ландшафте демократия и глобализм – не слишком рейтинговые ценности. Но человек дела не может отменить реальный горизонт. Он может рассчитывать только на время реализма. Рано или поздно оно должно вернуться.
Обернется ли это идейное и моральное противостояние реальной политической альтернативой? И если да, то когда? Спросите об этом розу ветров.
Апрель 2014 – май 2016 гг.
...Ясным апрельским днем я шел на долгожданное свидание с МБХ. Встретиться мы договорились у входа в гостиницу «Widder». В этой гостинице он провел свои первые дни в Цюрихе, пока не арендовал дом в пригороде для своей семьи. А адрес остался точкой отсчета, местом встреч.
У этого свидания своя предыстория.
Вместе с Сергеем Адамовичем Ковалевым мы написали книжку «Дело Ходорковского», а Борис Жутовский дал к ней свои иллюстрации. Книжка вышла в свет сразу после второго приговора. Доставить ее нашему герою была непростая задача – нельзя было адресовать ее ему самому, это надо было сделать безлично через тюремную библиотеку. Помогли адвокаты, и некоторое время спустя Сергей Адамович, который дружил с Юрием Шмидтом (ныне, увы, покойным), получил от него следующий e-mail.
From: Юрий Шмидт
To: Сергей Ковалев
Cc: Elena Levina ; Vadim Klyuvgant
Sent: Friday, August 19, 2011 10:42 AM
Subject: Fw: "Спасибо"
Дорогой Сережа!
Михаил Борисович прочитал Вашу книгу и через коллегу, которая сейчас в Сегеже, просил меня передать Вам свою благодарность. Я пересылаю его письмо, и поскольку адреса Вашего соавтора у меня нет, в свою очередь прошу Вас переслать ему.
Спасибо,
Юрий.
Михаил Ходорковский: Для С.Ковалева и А.Пумпянского:
Дорогие друзья!
Огромное спасибо за замечательную, серьезную работу.
Убежден - подобный независимый, профессиональный политико-юридический анализ необходим, чтобы даже в светлых головах разрушить мифы, исподволь закладываемые туда пропагандой. Для меня и моих коллег Ваша книга - огромная моральная поддержка.
С глубоким уважением,
Михаил Ходорковский
Получить такое письмо было приятно, лестно, но мало. Хотелось невозможного – встречи и естественно, на свободе. Но какая уж тут встреча, когда внутренний голос диктует: никто его не собирается выпускать ни при каких обстоятельствах.
Так выглядела моя авторская дихотомия. Но теперь, идя на долгожданное свидание, я безмятежно размышлял над тем, как же это замечательно, что мое предсказание не сбылось.
«Пожизненное заключение... С разъяснением: имеется в виду политическая жизнь Путина - во всех ее возможных реинкарнациях».
Так я трактовал реальный приговор. Ошибка анализа? Ведь Путин точно в Кремле!
Ну что ж, если это ошибка, то не только моя. Многие очень достойные люди полагали точно так же.
Потом я подумал о том, что эта формула не просто не принадлежала мне одному. Прежде всего, эта убийственная мысль должна была прийти в голову самому Ходорковскому. И каково ему было жить с ней, какое мужество требовалось, чтобы не дать ей овладеть сознанием. А ведь за десятилетие жестокой изоляции он ни разу даже намеком не выдал ее присутствия.
От узника – к тюремщику. Я задал себе гипотетический вопрос: А что если бы это зависело только от его воли, отпустил бы он того, кого клятвенно назначил на роль преступника №1? Ответ не предполагал вариантов: ни за что на свете!
Неволя одного тут функция воли другого. Речь даже не о мелких подробностях, вроде мстительности. Так сочинены роли. В роли, которую Путин избрал для себя, его воля должна быть абсолютной. А абсолютная воля деспота требует абсолютной неволи для антипода.
Но не слишком ли это фатально? Чай, не Средневековье на дворе.
Ну, хорошо, не быть, так слыть абсолютною властью! Для этого Путин точно очень старается.
У нас, действительно, не только демократия имитационная, самодержавие путинского розлива – оно того же рода, чаще выглядит как пародия. Только пародия не отменяет трагедии. Тут работает своеобразный перевертыш. Чем очевидней произвол, и чем упрямей капризность объявляется законностью, тем скорей толпа поверит, что в Кремле действительно царь.
Публичное дело Ходорковского превратилось едва ли не в главное доказательство сакральности путинского правления. Как отказаться от такого пси-фактора?
Другое дело, что Путин – оппортунист. Как всякий оппортунист он бесконечно говорит о принципах, которые в реальности для него мало что значат, а живет по ситуации. Оппортунист ловит момент. Но иногда он обнаруживает, что ловить нечего, и тогда он может удивить окружающих тем, чего от него никак не ждали.
Что-то вынудило его изменить парадигму.
Десять лет Путин не произносил вслух имени Ходорковского. На публичных виражах он мог обозвать его Аль Капоне или Мэдоффом. Чаще это был «известный фигурант» и «вор, который должен сидеть в тюрьме». А тут вдруг на всю страну – подчеркнуто уважительное, даже заискивающее «Михаил Борисович». А как быть с тезисом «крови на руках»? Раньше эта кровь и этот тезис не сворачивались из одного выступления в другое…
Джордж W. Буш (тот самый, что заглянул Путину в глаза и что-то там увидел) любил рассказывать, как он христиански переродился (и бросил пить заодно). Путин в подобных чудесах до сей поры не признавался. Скорей можно предположить, что объявилось нечто такое, перед чем он вынужден ретироваться. И это симптом.
Конечно же, эту свою уступку он постарается подать как царственную милость, как триумф своей воли. Но это уже вопрос легендирования.
Тут мне придется коснуться еще одной типологической черты путинского стиля – его склонности к спецоперациям. Спецоперации – его модус операнди, политический формат. То, как он мыслит и действует.
Операция по освобождению Ходорковского с катапультированием через госграницу – шедевр жанра. Методологически это то же самое, что депортация диссидентов в брежневско – андроповские времена. (С существенной поправкой, что тогда высылка заменяла посадку, а тут обе кары в пакете). А интрига классная! Будто изгнание Солженицына замешали с прыжком Нуриева через железный занавес.
Кастинг и оркестровка выше всяких похвал! На роль статистов спектакля прикрытия отобраны ветеран дипломатии Восток – Запад Ганс-Дитрих Геншер и даже канцлер Ангелина Меркель. В ход пошла интригующая мифология личной дипломатии и особых российско-германских отношений. А для тех, кого высокие аллюзии не убеждают, вброшена версия про тайную сделку палача и жертвы…
Интересно, какую сделку мог заключить Фернан с Эдмоном Дантесом? И существуют ли в мире такие обязательства, которые узник крепости Иф должен блюсти перед тем, кто отнял у него годы жизни и самое дорогое?
Если Путин переступил через себя, ищите форс-мажор.
Ну да, он возлюбил роль ньюсмейкера №1, а освобождение Ходорковского – та горячая новость, которая сорвала мировой банк. Порою кажется, что политика и паблисити у нас поменялись местами. Первая как бы стала вторичной, а второе первичным. С некоторых пор хорошая политика это только то, что ставит нашего ньюсмейкера в центр новостей.
Правда, то, что освобождение Ходорковского по эффектности равно открытию Олимпиады, было известно главному ньюсмейкеру давно. Нет, тут есть нечто более горячее, чем ньюс. Что?
Правильный вопрос: сколько?
Сто миллиардов долларов - таков размер иска акционеров ЮКОСа к Российской Федерации. Десять лет дело неспешно рассматривалось в Третейском суде в Гааге. К 2014 суд по всем признакам вышел на финишную прямую.
Трясшее российский истэблишмент дело «Березовский против Абрамовича», напомню, оценивалось в 5,5 миллиарда и Путина касалось косвенно. А тут процесс о ста миллиардах и путинские отпечатки повсюду.
И главная фигура Ходорковский. На воле или в неволе – без вариантов. За решеткой с запечатанным ртом он даже более красноречивый свидетель. Суд в Гааге не устоит перед столь плакатным доказательством политического грабежа и шантажа.
Нет, от колонии Сегежи надо срочно освобождаться…
Так или примерно так созревало решение о помиловании.
Помилование? Замена девяти месяцев заключения (столько оставалось по приговору Хамовнического суда) на пожизненную (имеется в виду политическая жизнь Путина) высылку за границу. Так выглядел баланс милости – немилости в цифрах.
(После решения суда Третейского суда в Гааге в этот баланс следует добавить 50 миллиардов долларов компенсации, которые Россия должна выплатить акционерам ЮКОСа. Плюс клеймо резюме: «Русские суды, склонились перед волей исполнительных властей России обанкротить ЮКОС, перевести его активы в контролируемую государством компанию и посадить за решетку человека, который, показалось, может стать политическим конкурентом».
Посадка Ходорковского и по цене вопроса сравнялась с Олимпиадой).
Словосочетание «суд в Гааге» у широкой публики ассоциируется с Международным трибуналом по бывшей Югославии либо с Международным уголовным судом. Но это дальние родственники.
На слуху Международный суд ООН (улаживание или разрешение споров между государствами). Это уже ближе. Даже совсем близко. Два суда размещаются во Дворце Мира, который был построен в 1913 году на эндаумент от Эндрю Карнеги – специально для Третейского суда. Международный суд подселился к нему позже – в 1922 году.
Третейский суд, именуемый Постоянная палата третейского суда (Permanent Court of Arbitration) – международный арбитражный суд. Он принимает к рассмотрению как иски по межгосударственным спорам, так и иски частных организаций, имеющие международный характер. В Палату входят 115 стран, в том числе Российская Федерация.
Тройка ее судей (один рекомендован истцом, один – ответчиком, затем эти двое подбирают третьего) пришла по «делу ЮКОСа» к единогласному выводу: «Фактически это была изощренная и просчитанная экспроприация». Российское государство должно выплатить 50 миллиардов долларов компенсации акционерам.
Казалось бы, давно заигранное «Дело ЮКОСа» обрушилось на головы тем, кто его самонадеянно инициировал. Из столицы мировой юстиции топор Басманного правосудия вернулся бумерангом.
Проигравшая сторона немедленно окрестила это решение «политизированным». Непонятно, почему это сюрприз.
Повитухой Третейского суда была самая высокая политика. Он детище первой Гаагской мирной конференции 1899 года, на которой была принята основополагающая Гаагская конвенция по мирному разрешению международных споров. На второй Гаагской мирной конференции 1907 года Конвенция получила свое развитие. Между прочим, инициатором Гааги 2 был русский царь. Николай II провозгласил ее целью «поиск самых объективных средств обеспечения всем народам преимуществ подлинного и продолжительного мира, и сверх того, ограничения прогрессирующего роста существующих вооружений».
Так что привет нам из Гааги от Николая II. Вот уж кто станет жертвой самой большой экспроприации в мире. У него отнимут жизнь, семью и страну. Черная тень от этой экспроприации ляжет на Россию на десятилетия, прочно отрезав ее от мира. Только Реформация, пришедшая к нам в конце ХХ века, поможет освободиться от исторического раскола. Как выясняется, не навсегда.
Логично предположить, что большой политический контекст повлиял на умонастроение Третейского суда – чай, не в вакууме заседает.
Процесс о государственном рейдерстве против частной собственности вряд ли мог разрешиться иной квалификацией. А тут еще подоспели путинские новации на мировой арене. «Крымнаш», кострище на Восточной Украине, громыхание железом и война слов - разойдись рука, раззудись плечо… В Кремле не нарадуются: какой в стране подъем, какой рейтинг! А в пору горевать: новорусская «новоросская» Россия катастрофически потеряла общественное мнение за рубежом. Непростительно нарушать конвенции, на которых держится европейский мир! Трагедия голландского лайнера довела эмоции до точки кипения.
Вслед за Гаагой свое слово сказал Страсбург. Европейский суд по правам человека «оцифровал» свой вердикт, принятый некоторое время назад. Российское государство должно выплатить акционерам ЮКОСа 1,86 миллиардов евро.
В отличие от Гаагского арбитража Страсбургский суд оценивает не материальный ущерб. Он фиксирует нарушения прав человека – строго по статьям Европейской конвенции о защите прав человека и фундаментальных свобод. (Нарушены статьи: 3-я «Запрещение пыток», 5-я «Право на свободу и личную неприкосновенность», 6-я «Право на справедливое судебное разбирательство», 8-я «Право на уважение частной и семейной жизни»). Этим объясняется разница цифр. Однако же, и здесь назначенная сумма компенсации беспрецедентна.
В этих решениях, как и в череде политических (экономических) санкций наши вечные защитники осажденной крепости немедленно обнаружили следы заговора, прозрели русофобию и обличили политиканство. Все обстоит гораздо хуже. Правительственные санкции и судебные решения лишь оформляют приговор, который вынесло общественное мнение на Западе. В приличном обществе нарушители конвенции отторгаются.
…Остросюжетный сериал «Дело Ходорковского» до сих пор развивался строго хронологически. Тут, однако, я вынужден забежать вперед, чтобы изложить содержание следующей серии, она внесет важный корректив в складывающийся юридический баланс. В следующей серии сторона «Россия», как она именуется в процессах, отыграет важные очки в тяжбе с международным правосудием.
Решения международных судов апелляции не подлежат. Реакция из Москвы на Гаагу и Страсбург, однако, была недвусмысленна. Исполнения не будет…
В оправдание саботажа последовал «асимметричный ответ».
93 депутата Госдумы сделали запрос в Конституционный суд РФ, и тот разъяснил, что решения международных судебных инстанций следует исполнять … с учетом «верховенства Конституции РФ». То есть, их можно не исполнять. Перспективный способ укрощения международного права. Ссылки на Конституционный суд достаточно, чтобы не платить по счетам любых международных обязательств.
Гроссмейстерский ход из разряда «мастер переворачивает доску»… Но вот второй ход оказался как раз вполне искусным. Москва подала иск на Гаагский третейский суд в… окружной суд Гааги (по «месту прописки» международного арбитража).
Нет, это не апелляционная и не кассационная инстанция. Окружной суд Гааги не вправе обсуждать решение международного арбитража по существу, но некая щелочка имеется: он может оценивать его по основаниям процессуального и юрисдикционного характера. В эту щель проигравшая сторона постаралась вставить ногу. В опровержение решения о 50 миллиардах она заявила, что рассмотрение исков подобного рода вообще не входит в юрисдикцию Гаагского третейского суда.
Дерзкая акция. После десяти лет изнурительной тяжбы в Гаагском третейском суде, в которой, казалось бы, не осталось ни одного не прояснённого обстоятельства, проигравшая сторона вдруг вспомнила, что данное дело было вовсе неподсудно данному суду.
Это был ход последней надежды. И при этом не полный блеф. Как раз с формальной стороны аргумент у Москвы имелся.
Эта юридическая партия стоит того, чтобы проиграть ее заново. Вернемся к дебюту.
Перед акционерами реквизированного ЮКОСа стояла задача, не имеющая признанного решения. Итак, они полагают, что некто, выступавший в миру в облике Российского государства, повел себя как бандит с большой дороги. Ну, и куда им прикажете обратиться? Где, в каком суде примут иск против государства-бандита? Российское правосудие не годится по определению. (В Басманном суде они уже были). Обращаться в лондонский или стокгольмский суд? А на каком основании может взяться за дело лондонский или стокгольмский суд?
Интернациональная команда юристов ЮКОСа немало поломала голову прежде, чем пришла в Гаагу.
Третейский суд в Гааге, помимо межгосударственных споров, как уже говорилось, принимает к рассмотрению и иски частных организаций, имеющие международный характер. Теплей, но это пока не более, чем общая диспозиция. Дальше на столе появилась Энергетическая хартия 1991 года – международно обязывающий документ, смысл которого как раз и заключается в защите интернациональных инвесторов от экспроприации активов государством. Под ней стоят подписи 51 государства, в том числе России. Это была уже реальная зацепка.
Так была сформулирована позиция истцов: Россия нарушила подписанную ею международную Энергетическую хартию. Иск подали три компании, представляющие акционеров ЮКОСа - Hulley Enterprises, Yukos Universal и Veteran Petroleum.
Сложная конструкция. Ситуация однако такова, что более простых нет. Общепризнаннной юрисдикции, в которую можно было бы подать иск на государство, презирающее право, в мире не существует.
Так или иначе, Третейский суд после тщательного изучения вопроса принял дело к рассмотрению. И сформулировал свое решение. Да, Россия нарушила подписанную ею международную Энергетическую хартию и должна за это расплатиться.
В этой ситуации, однако, есть тонкость. Подписав Энергетическую Хартию в 1994 году, Россия так ее и не ратифицировала. И именно за это ухватилась проигравшая сторона в своем обращении в Окружной суд Гааги.
Сторона «Россия» выдвинула три аргумента.
Энергетическая хартия недействительна, ибо не ратифицирована.
Истцы неправомочны, ибо недобросовестны. Энергетическая хартия защищает международных инвесторов. Однако компании Hulley Enterprises, Yukos Universal и Veteran Petroleum таковыми не являются, так как за ними стоят российские олигархи (Ходорковский, Невзлин и другие).
И еще российская сторона уличила трех арбитров в том, что они не выполнили лично свой мандат. Дескать, основную часть решения написал помощник суда Мартин Валасек, который тем самым фактически играл роль четвертого арбитра.
Окружной суд Гааги принял первый пункт российской стороны.
Ситуация действительно двусмысленная. Так действует или не действует Хартия, которую страна подписала, но не ратифицировала?
Два гаагских суда приняли противоположные решения на этот счет.
Третейский суд, рассматривая дело детально и по существу, сказал: «Действует». Его доводы таковы. Энергетическая хартия реально действовала – это факт, стало быть, она и без ратификации получила юридическую силу в России. Это убедительно подтверждается и тем обстоятельством, что Москва активно участвовала в процессе. Юристы российского правительства в течение десяти лет ни разу не пытались оспорить правомерность разбирательства в Гааге…
Окружной суд Гааги занял противоположную позицию. Его поле – формальная сторона. Отсутствие ратификации – формальность неопровержимая. Не ратифицирована, значит, не действует. Нератифицированный Москвой Договор к Энергетической хартии не дает Третейскому суду юрисдикции для рассмотрения спора в его рамках, постановил Окружной суд Гааги. Соответственно, арбитражное решение о 50 миллиардах подлежит отмене.
Точечная и крайне дорогостоящая победа стороны «Россия».
Между прочим, она доказывает две вещи. Оказывается можно не сетовать на политизацию. Вечная ссылка на вражеские козни - негодное объяснение собственных неуспехов.
Окончательный ли это вердикт? Далеко нет. Над Окружным судом Гааги как раз есть две вышестоящие инстанции - Апелляционный суд и Верховный суд Нидерландов. Так что есть, где оспаривать его решение.
Нет, это не последнее слово.
… И действительно.
18 февраля 2020 года прозвучало новое слово: «Апелляционный суд в Гааге постановил, что вердикт суда (Окружного суда Гааги от 2016 года) неверен. Это означает, что арбитражное решение снова в силе». (Пресс-релиз Гаагского апелляционного суда). Арбитражный суд отмечает, что аргументы Российской Федерации относительно того, почему решение арбитража Гааги от 2014 года должно быть отменено, не имеют под собой оснований и отклонены. «В результате арбитражное решение от 18 июля 2014 года вновь вступило в силу», — резюмировал Апелляционный суд.
Резонансное и противоречивое «дело ЮКОСа» рождает громкое и разноголосое эхо своими сенсационными параметрами и поворотами. Эвентуально в нем обнаруживаются и более универсальные смыслы.
Юридическая аргументация стороны «Россия» в Гааге может быть более или менее просчитанной. За ней, однако, проглядывает ясная политическая логика: международные суды неправомочны решать наши «дела». Российским подданным нечего делать в международных судах. В пропаганде это все выражается грубей и примитивней. На внутреннее потребление любое неугодное решение неподконтрольных инстанций беззастенчиво именуется вмешательством в наши дела, посягательством на суверенитет и даже нарушениями международного права.
Парадоксальным образом международное «дело ЮКОСа» ставит именно эти вопросы - подсудности, суверенитета, универсальности права.
Или по-другому:
Суверенна ли диктатура? Имеет ли государство право на произвол? Может ли международное право его как-то ограничить? Или оно изгой на национальной площадке?
Или совсем просто: где искать справедливости против государства – бандита?
Между прочим, к двум вышеописанным ходам российское правосудие сделало еще и третий. Следственный комитет России предъявил новое обвинение Ходорковскому - по уголовному делу об убийстве мэра Нефтеюганска Владимира Петухова. Неважно, что это очень старое обвинение - дело это тянется с 1998 года. Неважно, что это траченная молью легенда, которую много раз публично примеряли к фигуре Ходорковского. Обвинение, естественно, заочное. Высланный за границу Ходорковский недосягаем и свободен в действиях и высказываниях. Это заслуживает наказания. Неважно, что совсем недавно он был «помилован». Теперь той же высшей волей он вновь объявлен официальным преступником. Свобода воли у нас абсолютная.
Если топор лежит под лавкой, то в каком-то акте он должен выстрелить. Неважно, что это акт очевидной бессмыслицы.
Зафиксируем хронометраж. Решения Гаагского третейского и Страсбургского судов – это июль 2014. Новое старое обвинение Ходорковскому – декабрь 2015 года. Решение Окружного суда Гааги - апрель 2016 года. Решение Апелляционного суда в Гааге 18 февраля 2020 года.
Ну, а мы вернемся в тот апрельский день 2014 года, с которого и началась эта главка.
…Я не тотчас заметил, что на скамейке у входа гостиницы «Widder» кто-то сидит, только когда он поднялся к нам навстречу. А Седа (моя дочь) увидела МБХ сразу. Коренастая фигура в серых джинсах и такой же легкой куртке, с потертым рюкзачком вместо сумки или портфеля. Спокойная улыбка на загорелом лице была лучшим свидетельством, что почти четыре месяца, безусловно, нового для него летоисчисления прошли не зря.
- Какую кухню выберем на обед? – спросил он так, будто важнее проблемы в этот момент не существовало.
За углом оказался французский ресторан «Brasserie Lippe» - цюрихский филиал оригинального заведения в парижском Сен-Жермене, где провели немало часов Сартр и его компания и где Хемингуэй писал главы «Прощай, оружие!». Спасибо воскресному дню, мы оказались единственными посетителями и так и остались одни все два с половиной часа нашего неспешного обеда. Впрочем, это обстоятельство я обнаружил лишь тогда, когда пришла пора рассчитаться.
Время от времени у МБХ в рюкзачке звонили телефоны. Звучали русские и нерусские имена. «Юля!..» - откликнулся он на один из звонков, и конечно это была она, самая знаменитая — украинская — Юля нашего времени. Тем не менее, во всех случаях без исключения МБХ аккуратно извинялся и переносил разговор на более поздний час.
Это не было интервью – так МБХ попросил заранее, и, хоть это прозвучит не слишком профессионально, может оно и к лучшему. Интервью – это про факты и для газеты. И это работа. Вот уж чего мы точно не делали, так это не работали.
Я не ставил перед собой задачи услышать то, чего не слышал никто. Я хотел понять, что он чувствует.
Он счастлив?
Он действительно свободен или его что-то гнетет?
Он вообще какой, после того, что с ним было? После низвержения с Олимпа? После десяти лет унижения? После этой своей чистой победы?
И какой горизонт у этой победы? Он прежний? Другой? И в чем другой?
МБХ извинился, что мы не встретились несколькими днями раньше, как первоначально предполагалось. Он только вчера вернулся из отпуска, который провел с детьми, сначала бродя по библейским местам пустыни Негев, а потом в горах – в Альпах на юге Франции. Он говорил об этом с таким нескрываемым удовольствием, что было ясно: душой он еще там.
Человек, ощущающий каждый миг своей свободы. Наслаждающийся каждым нюансом этого абсолютно нового для него ощущения. Которое, впрочем, так, как ему теперь, мало кому известно.
Спрашивать банальности про то, как он не будет заниматься бизнесом и политикой - зачем? Ясно, что нельзя сесть дважды в одну лодку, когда эту лодку украли. А на какой другой лодке он поднимет свой новый парус, и какой ветер задует в этот парус? Этого он и сам еще не знает. Хотя не надо быть буревестником, чтобы предсказать, что меньше всего нашей стране грозит штиль.
Освободился ли он от Путина?
Десять лет он блистательно демонстрировал, что в тюрьме свободен. Стоически выдержал все, не уступив ни пяди своего «я».
Но свободен ли он от него сейчас, когда в героическом сопротивлении уже нет нужды?
Признаться, меня это удивило, но о Путине он резко не высказывается. Он вообще о нем старается не говорить. Хотя, быть может, именно поэтому - чтобы не высказываться.
Ходорковский - Путин. Это давно уже не столько конфликт интересов, сколько симбиоз историй. Двух столь наглядных, зеркально противоположных историй падения и вознесения, что невольно задумываешься: это жизнь или литература? Мало того, что это истории абсолютного – с седьмого неба на землю и наоборот - падения и вознесения. Вольные и невольные наблюдатели, мы переосмысливаем сами базовые понятия. Но тогда, по высшим литературным законам, чтобы эти истории были действительно законченными, требуется победа уже на воле. Тут не обойтись без помощи самой Истории.
Станет ли Ходорковский соперником Путина?
В этом невысказанном, парадоксальном, противоречащем всем реалиям вопросе главная драматургия. Десятилетие назад его запирали под засов именно за это.
МБХ как-то прошелся на этот счет: «Своим соперником меня выбрал сам Путин. Отказать ему невозможно. Он в благодарность кормит и охраняет. Уже седьмой год». Это было в 2010 году.
Он и сейчас на особом режиме. Общий режим в стране - это когда политика запретное дело для всех. Де-факто. Ходорковский - тот человек, которому она запрещена де-юре. Какая честь! Это точно форма признания.
Про себя мало кто сомневается: если есть в стране личность, чей кругозор соразмерен ее запущенным социально-экономическим задачам, то это нынешний Ходорковский. Равняться с ним масштабом дел трудно, а экзистенциальным опытом – к счастью, другим не дано. По реальному счету, лучшего главы правительства не найти. Правда, мало кто решается произнести это вслух, даже не потому, что опасно, это выглядит невероятно.
«Своим соперником меня выбрал сам Путин…»
Они в противофазах, и они антиподы. По структуре своих успехов. По сумме и качеству обретенных знаний. По опыту чувств. Граница тюрьмы и воли позиционировала их как моральные противоположности. Все более целеустремленно Ходорковский подчеркивает, что они принципиальные политические оппоненты.
Авторитаризм, популизм, наркотический патриотизм, квазисоветская ностальгия, наигранное антизападничество… Это карты, которые Путин считает для себя выигрышными. Хватит ли их на одно пожизненное президентство? В состоянии амока от власти об этом не думается. Сам вопрос обычно возникает в голове правителя, когда на него уже обрушивается ответ.
То, что это порочная трасса, для Ходорковского аксиома. Он уже слишком настоящий, чтобы играть в прятки с действительностью, да и не дано ему никакого популистского ноу-хау. В современном мире не исполнять экономические законы, значит поставить крест на развитии страны, а нарушать правила международного общения – обречь ее на положение изгоя.
Конечно, он понимает, что в нынешнем отечественном ландшафте демократия и глобализм – не слишком рейтинговые ценности. Но человек дела не может отменить реальный горизонт. Он может рассчитывать только на время реализма. Рано или поздно оно должно вернуться.
Обернется ли это идейное и моральное противостояние реальной политической альтернативой? И если да, то когда? Спросите об этом розу ветров.
Апрель 2014 – май 2016 гг.