Павел Бородин. Русский богатырь переходного периода [2/2]

14 костюмов для голого прокурора

Взяв под свою опеку все российское номенклатурное сословие, Паша Бородин не упускал из виду и отдельных его представителей. Это как нельзя лучше доказывает история 14 костюмов Юрия Скуратова. В пересказе самого Скуратова она выглядит так. Встречает его на правительственном приеме Паша Бородин и начинает яростно распекать: ну как же он плохо выглядит! Разве может генеральный прокурор России так плохо одеваться! И это не просто его, Паши Бородина, мнение. Это мнение самого президента. Ему, Паше Бородину, по секрету, даже за него досталось от президента. Так что ты, Юрий Ильич, давай немедленно дуй на примерку – у управделами как раз есть на примете хороший итальянский закройщик… Генпрокурор - человек в высшей степени дисциплинированный, сходил, а потом ему на дом прислали эти 14 костюмов…

Дальнейшие показания бывшего генерального прокурора носят несколько путаный характер. В какой-то момент генпрокурор якобы запросил у управделами счет, а тот, как всегда, отшучивался: какие, мол, могут быть счеты между своими... Наш законник якобы настаивал. Какая-то бумажка в конце концов появилась – на сколько-то там тысяч долларов. Скуратов якобы совал Паше Бородину конверт с деньгами, но конверт – наверное, все-таки внушительный пакет – или, скажем для верности, вышеуказанная конвертированная сумма каким-то чудом все возвращалась к своему хозяину наподобие неразменного рубля. В чем можно быть твердо уверенным, так это в том, что самому Юрию Ильичу костюмы не понравились. В одном из интервью он так прямо и заявил: хваленые костюмы оказались из мнущейся материи, не стоят они столько, жулик этот Пакколи...

В бурное политическое время история с 14 костюмами генпрокурора получила экстравагантное продолжение. Одним воскресным вечером известный «прово» Доренко продемонстрировал по Первому каналу видеоряд, менее всего подходящий для семейного просмотра. Очень голый король, очень похожий на генерального прокурора. Потом Юрия Скуратова много раз задавали этот вопрос в лоб: не по годам рыхлый мужчина в компании двух профессиональных девиц - это он? Может он это подтвердить или опровергнуть? Ответ следовал замечательный. Только следствие может показать, он это или не он. Нет, он не вправе мешать следствию...

Интересно, а за девичьи ласки герой реалити-шоу платил сам? Что-то мне подсказывает, что вряд ли. В этике номенклатуры было не ждать милостей от природы.

Но зачем человеку в мундире 14 цивильных костюмов сразу, тем более, когда он без мундира? Оставим в стороне этот действительно неприличный вопрос. Куда интересней духовная сторона, те, поистине братские, лишенные какого бы то ни было меркантилизма отношения, что де-факто сложились между кремлевским управделами и теми, кого он так заботливо одевает и обувает. Такая атмосфера традиционно царит в Кремле. Естественно, она предполагает соблюдение неких правил. Юрий Ильич нарушил главное из них, он имел глупость проявить нелояльность! И тут же выпал из гнезда. Отсюда весь этот публичный, в сущности, никому не нужный, стриптиз – остракизм. Блюди он правила круга, и никто бы никогда не узнал ни об особенностях раздеваний генерального прокурора России, ни о специфике его одеваний.

Впрочем, в истории этой есть по-настоящему новая деталь – Беджет Пакколи. Генпрокурор в сердцах назвал его жуликом – не за его долю в миллиардном проекте реставрации Кремля, заметьте, а исключительно из-за того обстоятельства, что, когда бы Юрий Ильич ни представал перед публикой, у него всегда какой-то мятый вид. Сам он полагает, что это из-за неудачных костюмов. Возможно, бывший генпрокурор в этом случае ошибается. Однако впервые имя Пакколи в контексте с костюмами назвал не он, а как раз Паша Бородин! Примем это как чистосердечное признание.

Так или иначе, но счет за скуратовские костюмы оплатил Беджет Пакколи. Причем оплатил анонимно, он, возможно, и не знал, на какую фигуру идет примерка. Если, оплатив скуратовские костюмы, Беджет Пакколи оказал кому-то услугу, то этим кто-то был не Юрий Скуратов. И, надо думать, скуратовские костюмы – не единственное, что оплатил Беджет Пакколи по наводкам кремлевского завхоза. Просто об этом эпизоде Паша Бородин в сердцах проговорился, а об остальных молчит как партизан на допросе у швейцарского следователя.

Выходит не только между кремлевским завхозом и номенклатурным сановником сложились братские истинно коммунистические отношения. Но и между кремлевским завхозом и иностранным предпринимателем они действовали столь же неформальным образом. В одном случае на почве нарядов, в другом – на почве подрядов. Распределением и того и другого на высшем кремлевском уровне занимался Паша Бородин. Можно даже высказать гипотезу, что между этими двумя типами братских уз есть определенная взаимосвязь, одно братство было бы невозможно без другого, как дебет и кредит.

Откат с Христа Спасителя

Тут мне, пожалуй, придется ввести в ткань повествования еще один термин из области нелинейной политэкономии: "откат". Без него дебет и кредит в нашем новорусском социалистическом капитализме никогда не сойдутся.

Помню, как в одной эстетически ориентированной компании мы легкомысленно спорили о том, стоило или не стоило восстанавливать храм Христа Спасителя. Как вдруг самый серьезный из нас (это был Георгий Арбатов) не выдержал: «Вы бы лучше спросили, сколько это стоило! Боже мой, какой же это должен быть откат! Его на всю столичную бюрократию хватит..."

Откат – это современный вариант средневековой десятины, правда, идет он не Церкви, но тоже очень достойным людям. Господь милостив. Откат от Кремля, надо полагать, никак не меньше, чем от ХХС. На реставрацию национальных святынь ничего не жалко.

Нет-нет, я хочу сразу оговориться. Речь не о том, что кремлевский завхоз клал что-то себе в карман. Это слишком простое допущение в стиле какого-нибудь прокурора Даниеля Дево из кантона Женева я даже не рассматриваю. Мы же ведем разговор исключительно в высоких политэкономических категориях. 14 костюмов Юрию Скуратову, купленные Пашей Бородиным на деньги Беджета Пакколи, означают, что лояльность генпрокурора президенту России покупалась на откат от иностранного подрядчика Кремля.

Можно высказать гипотезу, что в новых капиталистических условиях кремлевский управделами творчески, по-новому подошел к старой социалистической задаче окормления российского бюрократического класса. В самом деле, что в социально-экономическом смысле являли собой кремлевский паек, собирательная "авоська"? В терминах татаро-монгольского ига – "дань", "ясак". На современном арго – "откат", который советская партократия брала со всей экономической деятельности государства, образно говоря – со строительства коммунизма в отдельно взятой стране. Если можно брать откат со строительства коммунизма, то грех не взимать его с реставрации Кремля. При этом откат при строительстве капитализма, безусловно, предпочтительней: его можно получать в конвертируемой валюте.

Теория относительности безотказно действовала на протяжении всего XX века, однако в конце его на одной шестой части суши она просто потеряла голову. «Спецпаек» – высшая ценность социализма, мечта и награда каждого советского карьериста – был таковой лишь в свете лампочки Ильича. Освещение любого западного супермаркета превращало благополучных наших сограждан в нищих. История о том, как одна из первых советских туристок "за бугром", зайдя в магазин, шмякнулась оземь от невиданного изобилия, скорей всего, апокриф, "наш ответ Цурюпе". Но фактичность другой байки почти гарантирую, сам слышал под цековскими сводами. На заре перестройки один из членов ПБ (в данном случае имеется в виду политбюро, а не Паша Бородин) навестил такой супермаркет, но – стойкий боец идеологического фронта – и виду не подал, что чем-то удивлен. Наоборот, в разговоре со своим помощником потом даже похвалил классового противника: молодцы, хорошо работают, успели оперативно завезти продукты к моему визиту...

Стоило "железному занавесу" исчезнуть, и убожество не только потемкинских деревень социализма, но и тайных привилегий социализма стало очевидно. При этом как раз в первую очередь пользователям этих привилегий. Прекратилась раздача пыжиковых шапок для спецголов. Закрылась знаменитая «11-я секция» ГУМа, где отоваривались по спецталонам командированные за рубеж, чтобы не пугать там народ нарядами от наших "Большевичек" и "Красношвей". Сталинский ампир санаториев 4-го управления вмиг потускнел на фоне комфорта куда более доступных турецких или египетских курортов. Вслух, уже не таясь и не стесняясь, заговорили об очевидном материальном превосходстве "тамошней" жизни. Когда М.С. Горбачев публично посетовал, что его президентский оклад – высшая зарплата в стране – в несколько раз уступает тому, что положено президенту США, это был финиш. Отец перестройки не сказал, что советский правящий класс имел семьдесят лет в запасе и профукал свой шанс. Он не сказал, что банкроты должны уйти с арены. Он вообще хотел объяснить публике, что его новая, только что введенная президентская должность не так дорого обходится. А невольно выразил нечто большее – комплекс неполноценности, историческую зависть советского правящего класса переходной поры: очень хочется жить как при капитализме, продолжая править при этом как при социализме.

Персональная конвергенция коммунизма и капитализма

Эту алхимическую задачу высшей сложности – сплавить для номенклатуры достоинства коммунизма и капитализма – и призван был решать ежедневно и ежечасно кремлевский управделами. В качестве магистра этой алхимии Паша Бородин получил широкое и заслуженное признание.

Не раз с нескрываемой гордостью говорил он о том, как успешно коммерциализировал все старые привилегированные заведения типа 1-х поликлиник, санаториев 4-го управления, правительственных дачных поселков и т.п. Часть мест в них, как и прежде, распределяется по старому номенклатурному признаку на прежних коммунистических началах, то есть бесплатно. Зато другая половина – на новых, чисто капиталистических – за чистоган. Принцип Паши Бородина простой: вторые фактически платят за первых. Один стоящий капиталист содержит одного настоящего коммуниста (точней, двоих – троих бессребреников с государственной службы). Нововведение, безусловно, демократизировало атмосферу некогда наглухо закрытых заведений. Теперь буквально каждый нувориш – да хоть бы и браток – может легально купить себе билет в приличное административное общество.

Этим интересным опытом по уничтожению ненужных социальных границ эксперименты Паши Бородина в области конвергенции двух систем не ограничиваются. Его можно понять. Политика привилегий в классическом коммунистическом виде – оборотная сторона экономики дефицитов, а с ней покончил еще Егор Гайдар.

Как бы ни гордился Паша Бородин своим безразмерным хозяйством: всеми этими закрытыми заведениями, охотами, неволями и чего изволями, – оно не может конкурировать с открытым рынком ни качеством, ни количеством товаров и услуг. Оно морально устарело – дотационный социалистический монстр, искусственно охраняемый оазис коммунизма, задним числом доказывающий, что реальный коммунизм – это привилегированное, но очень бедное общество. Словом, старых средств уже недостаточно. По правде говоря, просто средства лучше, а их кремлевскому завхозу катастрофически не хватает. А ведь он и по функции, и по душевному складу – человек добра. Он должен неустанно с утра до ночи нести людям добро: кому костюм, кому полуботинки, кому квартиру или дачу в хорошем месте по остаточной цене... Не всем, конечно, людям, но ведь и тех, кому он обязан нести, становится все больше.

Опять же по сравнению с прошлым тут есть как количественная, так и качественная разница. Сталинские управделами пасли элитное стадо не в одиночку, ту же задачу только уже кнутом выполняли люди в ежовых рукавицах. Подающий надежды карьерист мог получить жилплошадь в Доме на набережной, а мог – место в ГУЛаге. Часто он получал и то и другое, по порядку – сначала одно, а потом другое.

Страх в стране давно испарился, из инструментов влияния в ельцинском Кремле остался один лишь пряник, а это как раз Паша Бородин. Ну, отлучит, бывало, Борис Николаевич неугодного от тела, а тот скок к мэру или в депутаты от оппозиционной партии-фракции, все одно корми его и обласкивай!

Чем был хорош порядок при коммунистах? Каждый знал свое место! А сейчас при демократии все зыбко, подвижно, ненадежно. Человека нельзя не только как следует припугнуть, но и купить раз навсегда невозможно. Того же депутата, политика, нужную фракцию, весь парламент приходилось покупать буквально при каждом голосовании. Прямодушный Борис Николаевич так прямо и говорил с высокой трибуны: не сомневаюсь, что по нынешнему судьбоносному вопросу Дума примет правильное решение, а я ужо попрошу Пал Палыча Бородина решить ваш квартирный вопросик... А тут еще регулярные выборы, будь они неладны, как эскалатор, выносят наверх все новые рты...

Вопросиков Пал Палычу приходилось решать чертову уйму. Какая тут "авоська", когда вон что позволяет себе "коммерческая" публика. Выскочки - олигархи имеют все: личные самолеты, Гавайи, виллы, яхты... А тут люди живота своего не жалеют ради отечества фактически за так. Это несправедливо. Элите государства – элитный прикид, элитные дома, элитный образ жизни мирового класса!

Обнаружив в швейцарском банке счет на несколько миллионов на имя Бородина, следователь Даниель Дево из кантона Женева сразу решил, что это – "грязные" деньги, и сломя голову бросился в Интерпол.("Дело Мабетекс", по которому Бородина и взяли на американской границе). Им, швейцарам, недоступно наслажденье битвой жизни. Как, на какой очной ставке объяснить глупым пингвинам, что в трудных условиях исторического перехода России от коммунизма к капитализму Паша Бородин не о себе печется и даже не о своей семье. Его семья – это не семь его "я" и даже не семь "я" Б.Н., о чем было столько пересудов в минувшую эпоху. Его Семья – вся российская номенклатура. Такова традиция нашей российской государственности, уходящая в глубь веков. В новых условиях демократуры эта практика вносит в нашу бурную политическую жизнь требуемую гармонию. А это дорогого стоит. Так чего же хотят эти западные крючкотворы, проверяющие чистоту каждой нашей монеты, – чтобы мы отказались от этой системы?

Как подобрать крышу для прокурора

Между прочим, на этом настаивают не одни только западные крючкотворы, но и некоторые наши лихие либералы-реформаторы. Тут я должен отвлечься на еще одну живописную историю, связавшую на этот раз нашего героя с другим – уже следующим – генпрокурором. Эта история состоит из двух простых фактов. Факт первый: Паша Бородин подобрал Владимиру Устинову квартиру ценой в полмиллиона долларов, которая плавно перешла в его собственность. Факт второй: Паша Бородин написал письмо Устинову с просьбой закрыть так называемое "дело Мабетекс" (как раз про подряды Беджета Пакколи), которое было открыто Скуратовым, что тот и сделал.

Самое интересное порой не сами факты, а их интерпретация. Есть ли связь между передачей квартиры и закрытием дела? Телеобозреватель НТВ Евгений Киселев в "Итогах" такую причинно-следственную связь усмотрел. Суд, который состоялся по инициативе оскорбленного в лучших чувствах Устинова, связи не обнаружил. Любопытно, что юристы НТВ в процессе применили, казалось бы, неопровержимую – ведомственную, логику. Дело в том, что в Генпрокуратуре, в отличие от всех остальных министерств – ведомств, есть свой управделами, свой Паша Бородин. А раз так, то это его, и только его, табельная обязанность обеспечивать генпрокурора жилищными условиями. А в служебные обязанности кремлевского Паши Бородина забота о прокурорских работниках никак не входит. Однако же в случае с обиженным генпрокурором суд оказался выше логики.

Тем не менее, некий осадок остается. Конечно же, генпрокурору, переехавшему в Москву из Сочи, надо где-то жить – он же тоже человек, а не просто функция. Но должна ли это быть непременно квартира за полмиллиона долларов? И почему в собственность? От кого это зависит: от президента Ельцина (Путина)? От Паши Бородина, который занимается этим вопросом от имени президента? Возникают ли при этом какие-то особые интимные отношения между чиновником, получившим дар, и Пашей Бородиным как агентом дарения? Или только между чиновником и президентом? Или дело ограничивается абстрактной лояльностью к государству, из чьих ресурсов и делаются все эти транзакции?

И зачем, кстати, вообще эта двусмысленность, эта никак не формализованная серая зона неуставных отношений? Смысл новейших идей в области административной реформы как раз в этом и заключается. Давайте будем платить чиновникам реальную зарплату и уберем при этом все тайные привилегии! К примеру, пусть генпрокурор будет получать 10 тысяч долларов в месяц, но зато и квартиру пусть он себе нанимает из своих, честно заработанных. Как это делается во всем мире. В подтверждение этой логики приводится следующая арифметика. Новейшая история России насчитывает пять генпрокуроров: Степанков, Казанник, Ильюшенко, Скуратов, Устинов. В среднем срок (должностной, а не то, что вы могли подумать) генпрокурора в наших условиях – 2 года. Каждый генпрокурор в существующей практике отношений имеет конституционное право на квартиру за полмиллиона долларов. То есть, раз в два года государство вынь да положь эти полмиллиона. А так оно платило бы 10 тысяч х на 24 месяца = 240 тысяч долларов. В два раза меньше! И ситуация абсолютно прозрачная – никаких недомолвок, подозрений, судов и оправданий!

Несмотря на кажущуюся убедительность этих расчетов, трудно представить себе, что подобные идеи административных реформаторов будут приняты при жизни этого поколения. Ведь для этого нужно сменить парадигму. Отменить тайные привилегии значит ввести систему оплаты вместо исторически так хорошо зарекомендовавшей себя системы подкупа. Чиновник сразу окажется независимым, он будет служить только государству и не будет чувствовать себя обязанным никому лично! Нам это надо?

Ну да хватит нам скучной арифметики и приземленной политэкономии. А может, в том, что после кремлевской сумы Паша Бородин познакомился с американо-швейцарской тюрьмой есть какой-то неведомый высший промысел? Во всяком случае, если смысл нашего переходного времени состоит в том, что из одной тюрьмы – коммунистической – нас переводят и никак не могут перевести в другую – капиталистическую, то лучшего символа нашего времени, чем кремлевский завхоз Паша Бородин, действительно не найти.

Руки прочь от русского богатыря, швейцарские гномы!

Май 2001 г.