К первой годовщине своей бесславной отставки бывший глава РЖД получил премию от своей конторы в 90 миллионов рублей. Не то, чтобы он сильно нуждался, но привычка – вторая натура. Или хватательный инстинкт уже первая натура?
И, тем не менее – с какой стати? В блогосфере – последней свободной территории нашего пространства этот вопрос звучит на все лады. Выберем из них самые литературно приличные. За коим лешим? Для какого рожна? Какого хрена?
Алчность объясняет все, кроме самого главного. Владимир Иванович Якунин - фигура остро социальная. Режимный субъект. Так что поговорим об этой формально уходящей натуре.
Режимный субъект
Перенесемся в год 2005.
«В управлении нашей страной есть много странностей. Но все становится на свои места, если встать на ту точку зрения, что нами руководят враги…»
Это глубокомысленное наблюдение принадлежит парню из ЖЭКа, которого все зовут Ваней-энергетиком. По месту в системе он далеко не Чубайс. Так что можно считать изречение народной мудростью. Поговорим как раз об этом – о странностях в управлении страной.
Как подбираются кадры в нашей великой и обильной на таланты державе? Имеются в виду, естественно, не электрики, слесаря и водопроводчики, учителя, врачи и программисты, а те, у кого в руках бразды правления и главные пульты управления.
Назначение первого лица в одной из супергосмонополий – на РЖД в этом смысле акт образцовый. Стиль высшей кадровой политики предстает как на ладони. В 2005 году Российские железные дороги наравне с Газпромом и РАО «ЕЭС» – один из трех китов или трех хитов российской политэкономики.
Что такое политэкономика? Это то, что у нас заменяет нормальную экономику.
В отличие от экономики, которая требует рыночных цен, открытости и равенства условий, политэкономика строится на трансляции политических директив и раздаче экономических привилегий. Одна из ее ипостасей публично прокламируется. Другая тщательно скрывается.
Рекламируется политика дотирования населения, с одной стороны, и промышленности, с другой, за счет назначаемых цен на газ, электричество, транспортные перевозки. При этом, естественно, остаются в тени интимные подробности – кому именно, по каким конкретно ценам и за чей счет будут проданы базовые услуги. Не говоря уже о святая святых – цене откатов. В этой искусственной системе наши естественные или не очень госмонополии назначены фундаментом социальной политики и промышленного развития. Ущербной политики и уязвимого развития, но это уже приходится списывать на побочные эффекты.
Вторая ипостась политэкономики никак не афишируется, хотя она не менее системообразующая. Негласно у нее на содержании кремлевские звезды. Именно госмонополии – доноры политкампаний партий власти, как бы они ни назывались и какие бы имена ни украшали их списки, начиная с самого первого имени, которое ни в какие партии не входит и выше всех списков. Наши вожди имеют право избирать и быть избранными, не так ли? Но ведь для этого надо кормить партийные дружины, проводить дорогостоящие рекламно-пропагандные действа – у нас же демократия. А где деньги, Зин? В тумбочке, вестимо. Этой тумбочкой служит черная касса госмонополий. Во второй своей решающей ипостаси политэкономика – это откат другого рода, квазиобщественный оброк на оплату счетов текущей политики.
Монстры переходного периода
Госмонополии – монстры переходного периода, промежуточный итог исторической мутации. По форме они капиталистические – акционерные общества. По сути социалистические – конкуренции не терпят, абсолютное господство в своей сфере им обеспечено «естественным» образом – государственным распоряжением, контрольный пакет акций в кармане правительства, все видные посты, как бы по-капиталистически они ни назывались, за назначенцами. Не слишком эффективный, но очень удобный гибрид – особенно для абсолютно никому не подотчетного управления денежными потоками.
Назначение в одной из наших трех госмонополий первого лица – событие более важное, чем смена министра или зама премьера. Как и почему оно произошло – к этому стоит присмотреться пристальней.
Читаем в «Коммерсанте» в режиме реального времени объяснения «хорошо информированного источника»: «Эти перестановки плановые и давно готовились, хотя мы не ожидали их именно сейчас – не очень понятна спешка и совершенно не очевиден повод». Понятно одно: это Византия. Логика вне логики (во всяком случае, прогнозируемой логики производственного процесса). Решение спущено сверху и точка!
57-летний Владимир Якунин меняет на посту 68-летнего Геннадия Фадеева. Возраст не в пользу уходящего, но, во-первых, когда полтора года назад их назначали на свои посты – Фадеева первым номером, а Якунина вторым – разница в годах была не меньшей. А во-вторых, весь этот возраст Фадеев отдал именно железной дороге. А Якунин, если и профессионал, то совсем в другой области. Его трудовая карьера увенчана медалью «За боевые заслуги». Большую ее часть он провел на неведомом и невидимом фронте под прикрытием ооновских или внешторговских организаций. Трудно избежать вывода, что профессионализм для руководства организацией класса РЖД не главное. Тогда что же?
Два удивительных обстоятельства. Именно то, что он из разведки. И самое существенное: «лично известен». Он соучредитель знаменитого кооператива «Озеро».
Почитаем еще один комментарий.
«В РЖД г-н Якунин был делегирован государством, чтобы «присматривать» за реформой железнодорожного транспорта и наводить порядок в этой отрасли после отставки весьма одиозного министра путей сообщения Николая Аксененко. На место главы РЖД Владимира Якунина прочили уже давно. Тем не менее, компанией руководил Геннадий Фадеев – профессионал высочайшего класса... Именно Фадеев обеспечивал «преемственность»: и экономическую – переход монополии от формы министерства к форме акционерного общества, и политическую – из-под власти «некремлевского» Аксененко под управление человека из Кремля. Ведь при резкой смене власти и собственности существовал риск развала МПС. По мнению отраслевых аналитиков, сейчас критический момент в реформе железнодорожного транспорта прошел, и назначаемые властью люди могут реализовывать заданную сверху стратегию развития. Владимир Якунин стал вторым представителем питерского окружения президента, возглавившим крупную инфраструктурную монополию (первым был Алексей Миллер, назначенный в 2001 году председателем правления Газпрома)».
Это комментарий «Эксперта».
Главный вывод подтверждается. Владимир Якунин – политназначенец. Ему необязательно знать дело, зато он облечен доверием. Он «смотрящий». Не за ходом реформы, реальную реформацию отрасли провел как раз профессионал Фадеев (после чего мавр может уйти). И не за тем, чтобы реализовывалась некая заданная сверху стратегия развития отрасли, потому что верхи столь же непрофессиональны и никакой стратегии развития отрасли оттуда исходить не могло. Тогда за чем? Чьим «смотрящим» является г-н Якунин? В маленьком комментарии знающий «Эксперт» на удивление расплывчат, он дает три разных ответа.
Первый ответ – «государство». Странный ответ. Можно подумать, что до комиссара Якунина в РЖД окопались сплошные враги государства. Бывший министр отрасли Аксененко фигурировал в высокой интриге, но назвать его врагом государства?! Между прочим, он чуть не стал премьер-министром, а там, бог весть, глядишь, и президентом. Кстати, и «некремлевским» «Эксперт» его мог обозвать, только добавив «ныне», при предыдущем раскладе он был очень даже «кремлевский», в чем все и дело… Второй ответ несколько расплывчат, «сверху» – это просто синоним власти. Третий ответ расшифровывает псевдоним власти. «Питерское окружение президента» – истинное имя правящей группировки. Ныне правящей. Именно ее «смотрящим» и назначен Якунин. А за кем «смотреть»? За бывшим хозяином отрасли Аксененко, который чуть было не перебежал дорогу Путину и, стало быть, попадает автоматически во враги.
На самом деле Аксененко давно уже нет не только в отрасли, но и в стране, чудом унес ноги от вездесущей Генпрокуратуры. Так что «смотреть» за ним особой нужды нет. Гораздо важней «смотреть» за тем, кто пришел ему на смену. Не важно, что Путин сам назначил Фадеева, это назначение было вынужденным и временным. Он ведь не свой. Отрасль на критическом перепутье ему можно доверить, приходится, когда своих профессионалов нет. Но не денежные потоки, ими должен рулить исключительно надежный, проверенный что в разведке, что в разводке человек. И это долгожданное решение, наконец, состоялось. Вот теперь, когда на денежных потоках сидит свой, порядок в отрасли наведен. Не важно, что в этот самый день поезд с цистернами мазута перевернулся в Тверской области…
Деление на своих и чужих – принцип вообще-то феодально-клановый.
А теперь прямая речь самого героя-избранника – почему он?
Корреспондент «Коммерсанта» задал вполне невинный вопрос: «Когда вы поняли, что возглавите РЖД?» Ответ героя превзошел все возможные ожидания.
«В одной из бесед Владимир Владимирович Путин сказал, на мой взгляд, замечательную фразу о его личной кадровой работе. Смысл ее заключается в том, что людей, назначаемых на высокие должности, необходимо выращивать. И начиная с 1997 года, происходил, как я сейчас это понимаю, процесс постепенного и очень неласкового выращивания Владимира Ивановича Якунина как управленца – человека, которому поручались сложные и ответственные участки работы. Что касается РЖД, то задача, которая передо мной здесь ставилась, сводилась к необходимости защиты государственных интересов».
При всей многозначительности смысл сказанного проще пареной репы. «Я человек отмеченный, причисленный к лику своих аж с 1997 года».
Путинский сокол!
Осиянный высшей благодатью наш герой весь светится: пробил его час! Заодно он обнажает действующую систему высшего выбора. То, как она работает, и есть характеристика правящего режима.
Монархическое «Государство – это Я» – идеальная формула абсолютизма. В советские времена восторженная публицистика любила кокетничать с формулой Людовика, приписывая ее как бы «социалистической демократии». На трон «хозяина страны» риторически подсаживался другой «я» – простой советский гражданин. Это была фигура очевидного краснобайства. Настоящей формулой демократии служит американское We the People – «Мы, народ», точней «Мы, люди». Фундамент демократии – самостояние гражданина, выборы, один человек – один голос.
Слово не из нашего лексикона
Ну а если без пафоса, политика и демократия – понятия взаимообусловленные. Можно сказать, что политика – порождение и одновременно условие демократии. Правда, тут нужно оговориться. Нам не хватает слов. Потому что на самом деле существуют две разные политики, и в английском языке для их выражения есть два разных слова – policy и politics. Политика как курс, выбор линии поведения (человека, племени, государства) по отношению к кому-то или чему-то – это policy. Эта политика существовала везде и всегда, вплоть до безальтернативных каннибальских времен. Тогда она именно в том и заключалась, чтобы поедать себе подобных, сначала чужих, а потом и своих. Речь не о ней.
Политика – politics – означает регламент при формировании власти. И не какой-нибудь произвольный порядок, а именно выборный процесс, предполагающий альтернативность, партии, открытое их соревнование и борьбу.
Politics – политическая игра по правилам, являет собой каркас современной демократии. Эта хорошо разработанная и проверенная временем конструкция предполагает разделение властей. (К слову сказать, в демократии «власть» никогда не используется в единственном числе, она всегда во множественном – «власти»). Разделение на три ветви власти – исполнительную, законодательную и судебную – страхует общество от самодержавия. Ограничение срока правления народного избранника – от узурпации и застоя. «Четвертая власть» – метафора независимой прессы – обеспечивает общественный контроль за поведением любых властей. «Сторожевой пес демократии», «недреманное око общества», она бдит - следит за злоупотреблениями и преступлениями в коридорах власти.
Всех этих слов и понятий катастрофически не хватало в нашем лексиконе. По понятным причинам.
В тоталитарном обществе была одна-единственная власть, тяготевшая к абсолютной. Была кромешная тайна, институциональная ложь, вероломные заговоры. Была смертельно опасная борьба за власть. Но политики не было. Не считать же политикой людоедский способ, которым Сталин под восторги страны расправлялся со своими соратниками по ленинскому политбюро. Или то, как беззастенчиво Брежнев со товарищи выставили со двора Хрущева. Или то, как кучка властных геронтократов подсаживала на престол немощного Черненко. Политика как выборы и выбор забрезжила у нас совсем недавно. В весьма несовершенном виде. Но только мы успели понять, что чем справедливей и прозрачней система выборов, тем более цивилизованной может считаться политическая система общества, как нам разъяснили, что лучшая выборность – это назначаемость. И что есть штука повыше и понадежней демократии – вертикаль власти.
В нашем недавнем прошлом это называлось по-иному – принцип «демократического централизма». Различия не слишком существенные, но они есть.
В той, коммунистической, системе всё решала номенклатура, она заполняла все кадровые поры. Орготделы гигантской цепи комитетов правящей партии и по горизонтали, и по вертикали – от райкомов до секретариата ЦК КПСС – пестовали заветные списки с кадровым активом и резервом. По-своему это была титаническая всеохватывающая система. Нынче все так же контролируемо, только куда уже и закрытей. Есть только один питомник чистых, остальные нечистые. Ибо кадры должны быть непременно личные. Нас вырастил Путин защищать государственные интересы… Да от кого их, прости Господи, защищать – в той же РЖД, скажем? От английского шпиона Аксененко? Или от японского агента Фадеева? Но вроде бы пока их таковыми не объявляли. На самом деле, от чужих. Для этой власти все, кто не свои, – чужие, а все чужие – потенциальные враги. За пять лет как бы сама собой сложилась власть своих и для своих. Лояльность себе она и называет верностью государству. Государство – это «мы»!
В таком антураже политика вырождается, превращается в междусобойчик. Политику диктует уже не логика государственных и общественных интересов. Истинное содержание такой политики - назначение своих людей и проведение своих решений. И, соответственно, отвержение «иных» решений и людей. Автоматически свои люди обретают статус государственников, а все чужое объявляется имманентно противоречащим государству.
Такая система публично называется порядком. Порядок нуждается в увековечивании. Да и к чему перемены? От реформ только смута. Против могут быть только враги.
Выборы с их непредсказуемостью не нужны власти. Ей нужна идеальная вертикаль и полная назначаемость сверху донизу.
С гиканьем отменили губернаторские выборы, дескать, они плохое сито, не обеспечивают достойный выбор. Всех губернаторов, за малым исключением, тут же указом президента переназначили. Стоило ли огород городить? Еще как стоило.
У избранного главы региона появляется собственная легитимность. И он так или иначе плюралистическая фигура. Потому что избираемый должен ориентироваться на многих – на избирателей (общественное мнение), на партии, чьи позиции надо учитывать, на бизнес (деньги). Назначаемый зависит только от руки дающего.
Вход в эту систему с иголье ушко. Кадровый резерв питерских чекистов узок до неприличия, он неизмеримо меньше номенклатуры КПСС, успешно приведшей страну к застою и поражению. Такая система хороша для мафии, но не для общества, вкусившего демократии. В постиндустриальную пору это кажется особенно странным, нелогичным, старорежимным. Но, похоже, что власть нужна вовсе не для того, чтобы решать острейшие социальные проблемы. Судя по тому, с каким бодрым урчанием наши два «национальных достояния» – «Газпром» и «Роснефть» с участием первых лиц режима раздирали дымящиеся куски ЮКОСа, заодно захватывая ненароком уже и «Сибнефть», их увлекают совсем иные задачи.
Правила большой пилы
Власть – это способ контролировать основные денежные потоки и пилить собственность. Власть – это главный актив! Делиться таким бесценным ресурсом просто глупо. Если, выражаясь языком Вани-энергетика, встать на эту точку зрения, то все становится на свои места. При Ельцине работа была сделана неправильно – кто будет спорить, что построенная система «олигархического капитализма» крайне несправедлива. Пришла пора перепилить большую собственность заново. В интересах правильных, хороших, надежных людей. То есть, своих.
Конечно же, это секретная миссия. Отсюда бесконечная таинственность, легендирование целей и задач, шарады и сюрпризы для публики, назойливое объявление личной лояльности преданностью государственным интересам.
Лучшие умы страны в канун президентских выборов – 2004 бились над загадкой: зачем за два месяца до голосования отправлять в отставку правительство Касьянова и почему на пост премьер-министра назначен Фрадков – абсолютно «нулевой вариант». Ничего умного за время, прошедшее с той поры, так и не было предложено. Просто потому что умного ответа не существует. Настоящий ответ примитивен. Неважно, хорош или плох Касьянов, он чужой, и рано или поздно его нужно убрать. И пусть Фрадков заранее слабей Касьянова, зато он свой. А то, что он при этом еще и никакой, это как раз прекрасно. Именно такой нейтральный, чтобы не сказать, выигрышный, фон требуется президенту Путину. Государственный муж №2 не должен иметь собственной харизмы. Да и нет никаких №2 или №3. Есть только №1!
Между прочим, сейчас говорят, что уже тогда вместо Фрадкова из заветной табакерки мог выскочить Владимир Якунин. В это нетрудно поверить. Это же не связано ни с объективными требованиями поста, ни с реальными достоинствами персоны, ни с ожиданиями общества.
Питерско-чекистская меритократия приводит к кадровой засухе. Журналисты, политологи, заинтересованные граждане сбились с ног, пытаясь найти ответ на Загадку-2008: кто же может стать новым президентом после Путина? И в отчаянии приходят к выводу, что такой фигуры в природе нет. Страна есть, народ почти 150-миллионный есть, а избирать некого. Просто пустыня.
На самом деле это совершенно сознательный, объективный результат того, что вертикаль власти победила в нашей стране. Кстати, кого и что она победила? Демократический регламент, политику как таковую. Разделение властей не успело установиться, как его совсем уже нет, власть в едином лице – открыто провозглашаемый идеал. Даже такая малость, как ограничение срока власти губернаторов, уже миновала, в воздухе растворилась – вместе с выборностью. Назначаемые губернаторы должны знать, что есть лишь одна мера времени – воля царя-батюшки. Если хорошо помолиться, то она может быть и безразмерна.
Вместе с политикой вертикаль власти извела и политиков.
Самый длинный язык режима Михаил «Однако» Леонтьев приоткрыл завесу над ходорковским процессом. Тот, дескать, возымел политические амбиции. А раз так, то политический процесс с любыми криминальными приговорами – законное оружие власти. Политических конкурентов должно держать в клетке как злейших государственных преступников.
С этим даже не хочется спорить. Это действительно принятая логика – для развитой деспотичной автократии.
И дело не просто в последовательном изведении всех мало-мальски выдающихся фигур. В обществе, где нет политики, настоящим политикам просто неоткуда взяться. В автократии есть только одна фигура.
В 2000 году никто не знал, что такое В.В. Путин. Через пять лет его президентства других фигур на политических горизонтах страны просто не различить.
Нет ему альтернативы, заголосил вдруг дружный хор. Ну, просто Король-солнце на нашем небосклоне.
Король-солнце это не то, что всходит и заходит
Это власть от Бога. Монарх навсегда. В демократии правитель ограничен в своих полномочиях, в том числе временными рамками. В Америке двумя четырехлетними сроками. У нас почему-то так же, хотя мы же не Америка! Тут надо что-то делать.
На самом деле оптимальное решение у нас под носом. Самое правильное, если всех новых президентов России будет назначать своим указом президент Путин – как губернаторов!
Простое и надежное решение. Правда, потом придется решить и еще одну непростую задачку – отыскать рецепт индивидуального бессмертия для единственного и безальтернативного. Это, однако, уже не к политике, это к медицине.
P.S. В машине приемник настроен на «Эхо Москвы». А там именитый гость – Филипп Денисович Бобков, генерал армии, бывший первый заместитель председателя КГБ, чекист-идеолог, бич диссидентов. Вещает, ностальгирует, мягко поучает, как ни в чем не бывало. Какие - такие репрессии были в нашей стране, какой - такой тоталитаризм? Да о чем вы говорите, разве в этом дело? Главное, чтобы народ любил свою власть. А какой она будет – тоталитарной там или какой иной, это неважно…